Мальчик, который ел призраков - Дарья Александровна Крупкина

и Изабель сразу захотелось снова ощутить тепло человеческой руки – на контрасте сильнее ощущалось, насколько неправильная атмосфера внутри дома. Как тяжело дышать, впуская частички могильного холода в лёгкие.

В гостиной стоял большой стол, покрытый белой скатертью, вокруг милые стулья в деревенском стиле из светлого дерева, такой же буфет. Всё потрясающе светлое, полное воздуха и натуральных коричневых оттенков.

– Это не её дом, – поняла Изабель.

Несмотря на сумрачную энергию смерти, Изабель ощущала, что под ней яркая, бьющаяся жизнь самого дома.

– Эта смерть, она как вуаль накинута. Но дом не пропитан ею.

– Руби жила в другом месте с мужем, – кивнул Даниэль.

– Но детективы твои про это место знают?

– Ей официально принадлежит другой дом, в нём никаких следов культа. Гиллори заявил, что жена ничего не знала, культисты не опознали. Полиция не следит за Руби, нет оснований, из города она не уезжает. Это место наверняка записано на каких-то друзей, которых сейчас и в Штатах нет, а без их разрешения или весомых улик обыск тут делать не будут.

– Если только, как мы, не залезть внутрь без спроса.

Рассеянно кивнув, Даниэль потёр плечи. Он был бледным, Изабель не могла не спросить:

– Ты в порядке?

– Мне неприятна здешняя энергия, но она не вредит. Скорее… напоминает то, о чём я забыл.

– Что?

– Каково быть мёртвым.

От слов Даниэля по спине Изабель невольно пробежали мурашки. Она бы с радостью вернулась в жаркий солнечный день, но Даниэль улыбнулся, и это немного разогнало могильный холод:

– Давай найдём алтарь Руби, всё её колдовство точно там, раз это даже не её дом.

Спальня оказалась обычной, но в последней комнате наконец-то повезло. Это был кабинет: окна плотно зашторены, но света солнечного дня всё равно пробивалось достаточно. В углу большой стол, абсолютно пустой, а вот по центру, прямо на светлом полу, разместился алтарь.

Изабель много их видела. И если дом удивлял своим несоответствием женщине, занимавшейся тёмным вуду, то кабинет и этот стол полностью отражали её истинную сущность. Многочисленные склянки и бутылки с оплывшими свечами в горлышках, керамические сосуды с нарисованными на них скелетами, россыпи бус и фигурки святых. В прозрачной кухонной банке насыпаны человеческие зубы.

В центре алтаря стоял настоящий человеческий череп, чуть желтоватый, с половиной зубов. Перед ним пристроилось обычное блюдце с чем-то бурым. Изабель даже не сомневалась, что это свернувшиеся остатки крови. Но её железистый аромат скрывали цветы.

Они были здесь повсюду. Удушающие белые лилии, чуть подвявшие гардении, пышные шапочки разноцветных гвоздик.

– Ничего себе! – пробормотал Даниэль. – Что эта Руби здесь творила?

Он присел на корточки, но ничего не трогал. Изабель разделяла его недоумение, она не любила алтари, но понимала, что здесь полная мешанина всего, а не предметы определённого лоа.

– Они же хотели кого-то призвать? – Даниэль поднял голову и посмотрел на Изабель. – Те культисты.

– Да. То ли какого-то сильного неведомого лоа, то ли иную сущность. Для этого и похищали людей и в итоге хотели принести в жертву сердце колдуна.

– Генри. А он оказался им не по зубам. Руби успела спрятать алтарь, а теперь перенесла его сюда. Не удивлюсь, если она и предложила своему мужу вызов неведомой хтони.

Алтарь действительно походил на то, как будто кто-то влез в вуду, но использовал собственные представления о нём. Больше чем когда-либо Изабель уверилась, что те культисты были психами, не имевшими отношения к настоящему колдовству.

– Но это не объясняет, как Руби наслала зов, – сказала Изабель.

И как его снять.

Выпрямившись, Даниэль рассеянно пожал плечами:

– Это странный алтарь. Должно быть что-то ещё. Что-то, что мы упускаем.

Они оба задумались, а потом одновременно посмотрели друг на друга и почти в унисон сказали:

– Подвал.

Если дом не был основным жилищем Руби изначально, если алтарь она перенесла позже… в подвале она могла творить то самое дикое колдовство, продолжая начатое на болотах.

Вход скрывался рядом со шкафом в прихожей, под плетёной верёвочной портьерой, поэтому открывающуюся в обратную сторону дверь пропустили при первом осмотре.

Первым внутрь прошёл Даниэль. Щёлкнул зажигалкой и начал спускаться по лестнице. Изабель последовала за ним.

– Где-то здесь должен быть выключатель, – вполголоса сказала Изабель. – Нормальные люди его наверху лестницы делают.

– Нормальные люди не творят в подвале чёрную магию. Чувствуешь?

Она чувствовала. И странный запах тлена, и саму энергию чего-то мрачного, давящего, противоположного жизни и самой Изабель, эти силы выворачивали наизнанку и оставляли висеть на солнце внутренностями наружу.

Не алтарь был местом силы Руби. Она не взывала к лоа, как делали в вуду. Она делала что-то другое.

То ли Даниэль догадался, где выключатель, то ли ему лоа подсказали, но внизу лестницы зажигалка погасла, на несколько мгновений оставив запаниковавшую Изабель в темноте. Она стояли посреди ничего, в удушливом аромате тлена и ощущении смерти. Ей захотелось протянуть руку и коснуться Даниэля, чтобы удостовериться, что она не одна в этом липком ничто, она по-прежнему жива и в подвале дома в Бель Часс, здесь тёмное колдовство, но она справлялась и с чем-то похуже.

Щёлкнув выключателем, Даниэль зажёг свет. Он оказался на удивление ярким, не обычным желтоватым, а белым, как в морге. Или такие ассоциации появились у Изабель, потому что она увидела труп.

По запаху она уже догадывалась, что найдёт, но всё равно тело стало для неё шоком.

Это был мужчина средних лет, он уже начал разлагаться даже в прохладе подвала, но пока видимых признаков не было. Только пергаментно-белая кожа да застывшая грудная клетка. В обычных джинсах и старой застиранной синей рубашке, он лежал на полу в окружении цветов, костей и вычерченных на полу знаков. Рот был приоткрыт, а глаза, наоборот, закрыты. Видимых повреждений не было, но судя по ровному положению тела и сложенным на груди рукам, сюда его старательно уложили.

На месте глаз у него лежали два чуть подвявших белых цветка. По щеке ползала муха.

– Вот же срань, – прошептала Изабель, до побелевших костяшек вцепляясь в лестничные перила, боясь их отпустить и шагнуть вперёд.

Даниэль рядом при виде трупа вздрогнул и буквально заледенел.

В довершение дня, когда всё пошло не так, за их спинами громко и отчётливо хлопнула дверь подвала. Изабель могла поспорить, что так легко она ещё и не откроется.

13

Народу в «Абсентовом безумии» становилось всё больше. К барной стойке подходили молодые люди с дредами, дешёвыми массивными кольцами и голодом в глазах – тем голодом, который могли унять такие же, как они, изломанные, потерянные и со шрамами, скрывавшимися в душах.