Мальчик, который ел призраков - Дарья Александровна Крупкина

сиденье машины и затянулся. Но сигарету держал ближе к открытому окну, чтобы не попадало в машину. И предварительно уточнил у Изабель, можно ли ему закурить в её пикапе.

После посещения этого дома Изабель была близка к тому, чтобы и самой попросить сигарету.

– Муж Рут работает в школе, – пояснил Даниэль. – А мадам Аделаида – полноценная мамбо среди местных, жрица вуду.

– Она это имела в виду, когда сказала, что Руби не из её?

– Да. Но я и не сомневался, что такие, как Руби, сами по себе.

– А остальное? Про мертвецов?

Даниэль пожал плечами:

– Луиза вроде как местный медиум или что-то вроде того, но не знаю, насколько силён её дар.

– Ты понял, куда ехать?

Изабель кивнула на салфетку на приборной панели. Для неё она была мешаниной линий, но Даниэль без сомнений повернул её и указал вперёд:

– Езжай, я скажу, где поворачивать. Мадам Аделаида не любит названия, но в Бель Часс всего один самолёт.

– Настоящий?

– В честь местной военной базы. Мимо не проедешь, а дальше отсчитаем, который там дом мадам обозначила крестиком.

– Она правда жрица вуду?

Сомневаться было некрасиво, но если в особняке Эшей Изабель буквально кожей улавливала вшитое в стены колдовство, то в тесном домике ничего подобного не ощущала. Даниэль тонко улыбнулся и кивнул:

– Лоа нравится, как она поёт.

Самолёт действительно стоял около дороги, задрав нос к небу. Правда, пришлось разворачиваться обратно, чтобы свернуть на узкую улицу с домами сразу после заправки, где Даниэль внимательно смотрел по сторонам и считал, сверяясь с салфеткой.

– Вряд ли у Руби бассейн, – усмехнулась Изабель.

Она вела машину медленно, рассматривая домики, и на чьём-то заднем дворе мелькнул бассейн.

– Останови здесь, – сказал Даниэль. – Подойдём пешком.

Они так и сделали, двигаясь к перекрёстку в конце улицы, и больше всего Изабель мечтала о том самом бассейне. Там и вода наверняка прохладная, а потом можно лежать в шезлонге и загорать со стаканчиком прохладного сока.

Изабель так увлеклась мыслями, что сбилась с шага, когда Даниэль неожиданно остановился. Они ещё не дошли до нужного дома, Даниэль уставился вперёд, и на его лице мелькнуло отстранённое выражение, похожее было, когда он слушал лоа на том диване у старого дома Руби. Но он тут же тряхнул головой и несколько раз моргнул.

– Что? – насторожилась Изабель.

– Я кого-то видел. На перекрёстке. У дома Руби.

Сейчас там никого не было, но Изабель напряглась. Если Даниэль заметил что-то настораживающее, велика вероятность, что там правда есть странное.

– Давай поговорим с Руби, – пробормотала Изабель. – Будем очень внимательны.

– И осторожны, – добавил Даниэль.

Приземистый кирпичный дом распластался на аккуратном газоне. Живописный вид дополнял старинный раскидистый дуб, чьи ветви простирались над крышей. Крыльца у домика не было, рядом с белой дверью с большим завешенным стеклом пристроился стул и пустой столик. Пока Даниэль звонил в дверь, Изабель присмотрелась к столешнице, склонилась над её деревянной поверхностью, где были выцарапаны знаки, показавшиеся набросками веве. Но тут дверь открылась, Изабель выпрямилась.

Она понятия не имела, как выглядит Руби Гиллори, но сразу поняла, что это она. Невысокая худая женщина лет тридцати пяти со светло-рыжими, наверняка крашеными, волосами, собранными в две небрежные косы. Её кожа была смуглой, но не такой тёмной, как у мадам Аделаиды. Она была одета в тёмное платье с высоким горлом, на лице ни капли косметики, но глаза выразительные в обрамлении густых ресниц. На её лице не дрогнул ни единый мускул, выдавая, что она удивилась или узнала тех, кто к ней пришёл.

Изабель поняла, что понятия не имеет, как вести разговор. Действия крутились вокруг «поговорить с Руби», это представлялось закономерным, но что именно сказать?

Даниэль взял инициативу на себя:

– Добрый день… мисс Гиллори?

– Да, это я.

– Очень приятно, меня зовут Даниэль, а это Изабель.

Он предусмотрительно не стал называть их полных имён: Эшей в новоорлеанских колдовских кругах знали, а уж общую с Генри фамилию точно не стоило светить. Даниэль протянул руку, но Руби холодно смерила его взглядом и ладони не подала.

– По какому вы делу?

Её насторожённость не обескуражила Даниэля, вряд ли он правда собирался вежливо общаться, скорее изображал дружелюбие.

– Мы знакомые вашего мужа, мисс Гиллори. Заинтересованы в его… деятельности.

Он даже сделал паузу, изображая, что не знал, сколько можно говорить жене Уайта Гиллори. Если Руби не узнала их, то сочтёт теми, кто заинтересован в культе мужа. А если узнала, то подумает, что они пришли расспросить о нём.

– Моего мужа здесь нет.

Руби буквально припечатала своей тяжёлой, упавшей в вязкую духоту фразой, не давая лазейки ни в одну из сторон. Общаться она не хотела, а рассказывать, кто они такие на самом деле и что хотят узнать, бессмысленно, она ни за что не ответит. Запоздало Изабель подумала, что стоило заходить с другой стороны, представиться какими-нибудь журналистами, пишущими репортаж о её старом доме или истории детства. Хотя, если она знает Даниэля или Изабель в лицо, это было бы глупым фарсом с тем же результатом.

Даниэль не собирался сдаваться, начал говорить ещё, но буквально поперхнулся словами. С тревогой Изабель увидела, как он резко побледнел, замолчав под пристальным взглядом Руби.

Что-то было не так в этой женщине, в её доме, и стало в этом летнем дне. По спине Изабель поползли мурашки, она вздрогнула, дёрнулось, как бывает ночью, когда засыпаешь так быстро, что мозг подаёт быстрый импульс, чтобы проверить, что ты засыпаешь, а не умираешь.

– Не приходите сюда больше, – сказала Руби.

И захлопнула перед ними дверь.

К машине возвращались в молчании, а усевшись, Даниэль начал растирать плечи.

– Холод, – пробормотал Даниэль. – От неё такой холод… могильный.

– Почему я его не почувствовала?

– Ты не умирала.

Звучало зловеще, но ещё больше Изабель пугало, что теперь представлялось совершенно непонятным, как они выяснят хоть что-то, справятся с зовом, если одно присутствие Руби действовало таким образом, а говорить она не хотела.

Она хотела убить Генри, осознала Изабель. Ничего этой женщине больше не надо! Она не из тех злодеев, что толкают прощальную речь о своих планах и дают главному герою время выпутаться. Руби повесила смертельный зов на собственный дом, и он приманил Генри через Айвори. Месть за мужа, который теперь в тюрьме, и чей культ развалился.

– Мы должны что-то сделать! – в отчаянье сказала Изабель. – Генри и Айвори не будут вечно прятаться в особняке.

Даниэль кивнул:

– Проедь чуть дальше, чтобы мы видели дом Руби из машины, а она нас не заметила.

К нему возвращался здоровый цвет лица и наверняка самообладание.