Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

полка. Бронедрезина, бронепоезд, блиндированный эшелон, техпоезд, второй блиндированный эшелон. Небольшая пауза, и движение по мосту возобновилось – на левый берег двинулись составы второго полка. Вслед за ними через мост проехал мой штабной поезд.

Под мостом уже шли к Казани миноносцы и бронекатера. Поезда первого полка остановились, переехав мост через речку Казанку, и начали выгрузку с северо-западной стороны города. Второй полк перекрыл северо-восточное и восточное направления. Корабли замкнули кольцо, рассредоточившись на фарватере.

Теперь наступил черед морской авиации. Восемь летающих лодок скользнули над Романовским мостом темными тенями, почти неразличимыми на фоне потемневшего неба, и сбросили десятки зажигательных бомб на порт и корабли Волжской флотилии белых. Совершив боевой разворот над Нижним Услоном, они пролетели над береговой линией в обратном направлении, расстреливая мечущихся чехословаков из пулеметов и 37-мм пушек Гочкиса. Попасть в кого-то в таких условиях можно было только случайно, но увеличить градус и так уже почти запредельной паники оказалось вполне реально. Чего, собственно, они и добивались.

А вот миноносцы и бронекатера садили по берегу прицельно. Света от пожаров для этого было вполне достаточно. С Волжской флотилией белых было покончено в течение нескольких минут. Потом артиллерийская стрельба стихла – бронекатера подошли к берегу и высадили десант.

Чехословаки, подпираемые с тыла осмелевшими защитниками города, начали массово сдаваться в плен. Каппелевцы на другой стороне города еще продолжали сражаться, но это была уже агония. Им нечего было противопоставить плюющимся свинцом броневикам, вслед за которыми, грамотно держась позади стальных чудовищ, следовали многочисленные красноармейцы.

Уже к полуночи всё, по большому счету, было закончено. Красноармейцы возвращались к своим эшелонам, где вовсю дымились полевые кухни. Я по собственному опыту знал, что после выплеска в кровь адреналина на человека нападает жор. Прочесывание города в наши функции не входило. Этим немаловажным делом занялись местные: Первый мусульманский социалистический полк, Мусульманский коммунистический отряд и Первый татаро-башкирский батальон.

Утром я отправил телеграмму в Москву Бонч-Бруевичу: «Москва, Реввоенсовет, Бонч-Бруевичу. Казань деблокирована, Волжская флотилия белых уничтожена, ликвидировано более двух с половиной тысяч белогвардейцев и белочехов, свыше тысячи пленено. Готов к дальнейшим действиям. Михаил Свечников».

В ответ пришло сразу две телеграммы. Первая из них гласила: «Казань, комкору Свечникову. Благодарю за службу. Развивайте успех, продолжайте выполнение задачи. Председатель Реввоенсовета РСФСР Бонч-Бруевич».

Вторая была более краткой: «Казань, товарищу Свечникову. Обеспечьте транспортировку в Москву золотого запаса. Председатель СНК Ульянов-Ленин».

Я собрал своих командиров, позвал Вацетиса. Озвучил содержание телеграмм и предложил высказываться.

– Вторая телеграмма важнее, – заявил Юкка Рахья. – Ленин лучше знает, что надо делать в первую очередь. А Симбирск и Самара от нас никуда не денутся.

Булацель придерживался другой точки зрения:

– Сейчас белые не знают, что именно тут произошло, поэтому не ждут нашей атаки. Но уже через пару дней им кто-нибудь обязательно донесет, и они встретят нас во всеоружии. Будет много жертв.

– Давайте я займусь транспортировкой в Москву золотого запаса, – предложил Вацетис.

– Нет, Иоаким Иоакимович. Вы его один раз уже чуть-чуть не профукали, – возразил я командующему Восточным фронтом. – Поэтому рисковать не будем. Корпус способен выполнить обе задачи.

И рассказал о своей задумке. Разумеется, в части, касающейся его. Знать всю последовательность и подробности наших дальнейших действий Вацетису было необязательно. Не то чтобы я ему совсем не доверял, просто решил перестраховаться.

Потом поставил задачи.

Рахье: подогнать к вокзалу оба блиндированных поезда первого полка и организовать оцепление. После доставки ящиков на вокзал проверять целостность печатей и загружать ящики в теплушки. По двадцать тонн в каждую. Ящики с нарушенными печатями отставлять в сторону. Первый и последний вагоны оставить пустыми. А те, которые предназначены для перевозки лошадей, вообще отцепить.

Вацетису: организовать доставку на вокзал ящиков с золотым запасом, реквизировав под эти цели все имеющиеся в Казани грузовики и гужевой транспорт. Задействовать для переноски и погрузки ящиков пленных. Организовать силами латышских стрелков охрану пленных и груза в процессе транспортировки до вокзала. К работе приступить немедленно.

После этого мы с Булацелем направились в штабной поезд, чтобы отправить несколько радиограмм. По пути я посвятил Георгия Викторовича в подробности задуманной мной операции. Золотой запас в Москву повезет Рахья. Для этого ему будут выделены две бронедрезины (вторая пойдет замыкающей), бронепоезд и два (либо три, если в два груз не поместится) блиндированных состава, в каждом из которых восемнадцать вагонов будут опечатаны, а в остальных двух разместится рота охраны. Наши эшелоны на пути между Арзамасом и Москвой уже примелькались. И никому в здравом уме не придет в голову чем-нибудь поживиться в одном из них. А против тех, кто с головой совсем не дружит, имеются две бронедрезины, бронепоезд и вооруженная охрана в каждом из эшелонов.

– С Рахьей понятно, – ответил Булацель, выслушав мои соображения. – А чем мы с вами займемся?

– Чехословаками. Наша задача покончить с группой полковника Чечека, разогнать Комуч, освободить Симбирск, Сызрань и Самару. Очистить Волгу до самого Саратова. Дальше по обстоятельствам. А сейчас мне нужно связаться с летчиками и нашим штабом в Арзамасе.

Радиосвязь с Арзамасом удалось наладить только после подъема антенны с помощью воздушного змея. Я передал для командира второй бригады несколько распоряжений.

Авиаотряду срочно перелететь в Казань на аэростанцию, расположенную за южной окраиной города, около деревни Горки.

До полудня отправить в Казань три пустых блиндированных поезда, предварительно отцепив от них вагоны, предназначенные для перевозки лошадей. Во главе первого из составов поставить бронедрезину.

Связаться по радио с Лазаревичем, разумеется, не удалось – слишком далеко. Пришлось идти на телеграф. Потратив некоторое время, я выяснил, что эшелоны второй дивизии уже миновали Москву, а два полка недавно проследовали через Рязань.

Начинать действовать, не имея связи с полками второй дивизии и точной информации о противнике, я не рискнул, поэтому вынужден был немного притормозить в ожидании прибытия авиаотряда. Попросив Булацеля взять на себя организацию похорон погибших в ночном бою красногвардейцев (их было 74), я отправился на поиски Вацетиса.

Иоаким Иоакимович, как и следовало ожидать, обнаружился в хранилище золотого запаса. Латыши знали меня в лицо, но внутрь пропустили не сразу. Только после того как посыльный сбегал к Вацетису и получил разрешение. Я не шумел и не возмущался – генштабист все организовал правильно. Спустившись в подвал, я уточнил у Вацетиса ориентировочный вес груза драгоценностей, которые необходимо доставить в Москву. Оказалось, что в хранилище находится 600 тонн золота и почти 500 серебра. Это без учета веса ящиков, в которые уложены слитки и драгоценные изделия.

Много. Похоже, что придется комплектовать не три, а