Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

четыре эшелона. И отправлять их в сопровождении двух бронепоездов. В принципе ничего страшного в этом не было, так как некоторое количество красногвардейцев я мог забрать из Казани на миноносцах. Но уже немного напрягало. Я спросил:

– Сколько времени потребуется на перевозку всего этого на вокзал?

– Не менее суток.

– Долго. Я столько ждать не смогу. Поэтому сделаем так. Доставкой золотого запаса в Москву займется Юкка Рахья. Опечатанные ящики он будет грузить в вагоны. Те, на которых печати окажутся повреждены, будете комиссионно вскрывать, проверять опись и опечатывать заново. Проследите, чтобы информация о вывозе золотого запаса не ушла с телеграфа. Пусть все считают, что в Москву направляются воинские, а не золотые эшелоны. И отправьте с Рахьей в Москву кого-нибудь из наркомата финансов, чтобы мог там обо всем отчитаться. У меня нет ни малейшего желания отвечать потом за возможную недостачу.

– Согласен. У меня тоже отсутствует такое желание. Не волнуйтесь, отправлю Рахью без вас. А вы куда отсюда?

– Сейчас слетаю на разведку, осмотрюсь, тогда и приму окончательное решение. Но к вечеру ни меня, ни Булацеля в Казани уже не будет. Дальше разбирайтесь самостоятельно. Где, кстати, чешский полковник содержится? Хочу его допросить.

– Я дам сопровождающего.

Полковник Йозеф Йиржи Швец, командовавший двумя батальонами Чехословацкого корпуса, в отличие от сражавшегося до конца и погибшего в бою Каппеля, сдался в плен. Мне достаточно быстро удалось его разговорить. Все-таки два полковника русской армии, когда-то бившихся на одной стороне против немцев и австрийцев, имели много общего. И то, что я был кадровым военным, а Йозеф бывшим учителем, большой роли не играло. Тем более что я не предлагал ему переходить на нашу сторону или выдавать какие-либо страшные военные тайны. Просто попросил рассказать о том, с кем и где мне придется иметь дело.

Выяснилось, что дивизия Чехословацкого корпуса, действиями которой руководит полковник Станислав Чечек, является основной силой Народной армии Комуча. Кроме него в штаб Народной армии входят полковники Николай Александрович Галкин, Павел Петрович Петров и бывший лейтенант французской армии Владимир Иванович Лебедев, который в правительстве Керенского управлял морским министерством. Последнего можно уже вычеркнуть, так как вчера он погиб при уничтожении нашими кораблями Волжской флотилии белых.

Численность армии Комуча после разгрома бригады Каппеля и батальонов Швеца уменьшилась до шести тысяч человек. Русских в ней осталось очень мало, потому что почти всех забрал с собой Каппель. Штаб армии находился в Самаре.

В распоряжении Народной армии Комуча имелось также два бронепоезда заводского изготовления – «Орлик» и «Заамурец» и один импровизированный – «Грозный», используемый в качестве штабного поезда Чечека. В его состав входили двухосная платформа с установленным на ней бронеавтомобилем «Гарфорд-Путилов» и две блиндированные теплушки. На бронеавтомобиле установлено 76-мм орудие и три пулемета «Максим».

Самый опасный в этой команде – «Орлик». Он представляет собой качественно забронированный паровоз, с обеих сторон которого расположены две одинаковые двухосные бронеплощадки. На каждой из бронеплощадок смонтированы две башенные орудийные установки с трехдюймовыми горными пушками образца 1909 года и пулеметный каземат с двенадцатью пулеметами Шварцлозе. Это был весьма серьезный противник даже для моих ударных бронепоездов. Именно опасаясь встречи с подобными сильно забронированными чудовищами, я и установил на бронепоезда шестидюймовые гаубицы.

Третьим бронепоездом Чечека, точнее бронемотовагоном, был «Заамурец», изготовленный в 1916 году по проекту подполковника Бутузова. Несущий корпус, склепанный из швеллеров, был установлен на двух поворотных пульмановских тележках. Бронемотовагон состоял из трех отсеков: двух концевых, в которых размещались башни с 50-мм скорострелками Норденфельда, пулеметные и наблюдательные камеры, и центрального каземата, где находились два импортных двигателя внутреннего сгорания мощностью по 60 лошадиных сил и вспомогательное оборудование. «Заамурец» мог развивать скорость до 45 км/ч и спокойно преодолевать крутые подъемы.

Толщина брони вертикальных поверхностей составляла 16 мм, изогнутых и наклонных – 12 мм, а углы наклона броневых плит предусматривали высокую вероятность рикошета. Орудия были установлены на специальном лафете, позволяющем вести огонь при угле возвышения до 60 градусов, что давало возможность использовать «Заамурец» в качестве высокоэффективной мобильной зенитной батареи.

Мне очень повезло, что я узнал про это до того, как отправился в разведывательный полет. В противном случае он с высокой долей вероятности мог оказаться последним.

* * *

Предупрежден – значит вооружен. Сначала мы с Кроуном летели над Волгой на высоте около километра. Внизу наблюдалась абсолютно мирная обстановка, никаких признаков не только военных действий, но даже каких-либо вооруженных отрядов. Пролетая над Старой Майной – небольшим городком волостного значения, расположенным на левом берегу Волги чуть ниже впадения в нее реки Майны, мы начали набирать высоту, переходя на безопасный эшелон в три километра. Дострелить в принципе белые могли даже сюда, но попасть при этом в самолет у них не было ни одного шанса.

На коленях я держал планшет с картой, любезно предоставленной мне Борисом Шапошниковым, и при необходимости делал на ней пометки. Можно, конечно, воевать и по карте. Но значительно успешнее это получается, когда хорошо представляешь себе реальную картину местности.

К этому времени окончательно распогодилось, солнце пригревало почти по-летнему. В первую очередь меня интересовал императорский железнодорожный мост, соединяющий две половины Симбирска: правобережную патриархально-мещанскую и левобережную заводскую. Одну из артиллерийских батарей мы обнаружили на левом берегу, в 9 км от моста, где в Волгу впадала не отмеченная на карте безымянная речушка. Я поставил на карте соответствующий значок. На правом берегу, около небольшой бухточки рядом с селом Захарьевское, второй. Непосредственно у моста артиллерийских позиций не было, но километрах в шести на горке, где от железнодорожного пути отходила ветка, проложенная к патронному заводу, поблескивало на солнце что-то подозрительное. Я поднес к глазам бинокль. Интуиция меня не обманула – рядом с вокзалом на станции Часовня-Верхняя стоял бронемотовагон «Заамурец». Спутать его с чем-либо другим было абсолютно нереально. Слишком уж характерный силуэт. Раздолбать из шестидюймовки этот бронемотовагон, конечно, можно, но жалко портить такую красоту. Надо брать! Не сейчас, конечно. Будем надеяться, что до утра эта железяка никуда не уедет.

Больше в Симбирске я ничего интересного не увидел, и мы полетели дальше. Сделали круг над Самарой. Обнаружили эшелоны Чехословацкого корпуса и бронепоезд «Грозный». Потом полетели к Александровскому мосту, недавно переименованному в мост Свободы. Этот мост пересекал Волгу на 24 км выше Сызрани. Здесь на правом берегу чехословаками был оборудован стандартный тет-де-пон – линия траншей с пулеметными гнездами две артиллерийских батарей. Я тщательно зарисовал их расположение.

Для очистки совести мы пролетели над Сызранью. Не нашли там ничего, заслуживающего внимания, и, держась над железнодорожными путями, полетели