Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

пунктам значительно больше. При этом практическая дальность полета этого отнюдь не маленького самолета не превышает 450 км. Это в лучшем случае, когда ветер не мешает. И сесть для дозаправки он в поле не может. Ему акваторию подавай. Желательно просторную. И железнодорожная станция там должна быть поблизости, чтобы оперативно подвезти топливо.

Покумекав над картами, мы выбрали следующий маршрут. Первая посадка для дозаправки будет на озере Ильмень, на берегу которого стоит Господин Великий Новгород. Это 170 километров. Можно за два часа долететь. Там заправиться, немножко передохнуть и второй перелет до Твери с посадкой на Волгу. 332 километра по прямой. Это уже близко к предельной дистанции, но мимо Волги трудно промахнуться. Примерно три с половиной часа лету. И хватит этого на первый день. Значит, ночевка в Твери. Дальше курс на озеро Неро на окраине Ростова. Не того, который папа, а ближнего. 220 километров – это около двух часов лета. Нормально, если не промахнешься. Дозаправка, отдых и последний 300-километровый перелет до Нижнего Новгорода. Примерно три часа полета.

Плюс был в том, что все самолеты снабжены радиостанциями. Минусов кроме нелюбви морских летчиков к полетам над сушей вроде бы не предвиделось. Экипаж каждой летающей лодки состоял из трех человек. Стрелок, летчик и радист-наблюдатель, который при необходимости может и бомбами покидаться. Или из пулемета пострелять в задней полусфере.

Все четыре самолета долетели до Нижнего Новгорода без происшествий.

* * *

Перед тем как начать выдвижение основных сил Корпуса, я слетал в Москву, чтобы согласовать этот вопрос с Бонч-Бруевичем. Собрались опять на Пречистенке в Оперативном отделе Народного комиссариата по военным делам. В прежнем составе: мы с Бонч-Бруевичем и Борис Шапошников. Нам нужно было определить место, где будут располагаться штаб и основные силы механизированного корпуса. Поскольку на данный момент было еще непонятно, где именно придется действовать, я предложил выбрать такое место, которое окажется примерно равноудалено от вероятных театров военных действий и одновременно позволит наладить регулярное снабжение войск провиантом. И это однозначно должна быть не Москва.

В Финляндии я разместил свой штаб в Таммерфорсе, представлявшем собой немаленький фабричный город, в котором собирались в узел железнодорожные пути разных направлений. И это впоследствии сыграло немаловажную роль в повышении оперативности войсковых операций. Что-то подобное надо было подобрать и сейчас.

Рассмотрев несколько вариантов, мы остановились на Арзамасе – небольшом городке, где от Московско-Казанской железной дороги отделялись два ответвления: на Нижний Новгород и Пензу. И, соответственно, имелись сразу две железнодорожных станции: Арзамас-1 и Арзамас-2. Обе находились не в городской черте, а за ее пределами, и располагали изрядным количеством запасных путей, где можно было разместить эшелоны корпуса. Их не хватит, конечно, для того чтобы поставить там все эшелоны, но этот недостаток можно было быстро ликвидировать – места рядом хватало.

Кроме этого, ветка, идущая на Пензу, пересекалась с Московско-Самарской железной дорогой, проехав по которой, можно было в Инзе свернуть на Симбирск. А, добравшись по этой ветке до Пензы, продолжить путь по Моршанско-Сызранской железной дороге. В общем, удобно во всех отношениях. Единственный недостаток – отсутствие аэродрома – был устраним.

Договорились, что я начинаю выдвижение в Арзамас сначала одной дивизии своего корпуса, потом, по мере окончания формирования, за ней последует вторая. Первое время Корпус будет находиться в резерве, не участвуя в боевых действиях, а потом при возникновении настоятельной необходимости нанесет мощный опрокидывающий удар.

Потом я пожаловался Михаилу Дмитриевичу, что так и не подобрал командира для второй дивизии. Со многими беседовал, но все не то. Либо слабак, либо звезд с неба не хватает. А бывает, что все при нем, но поговоришь немного – и чувствуешь, нет, ненадежный, подведет в трудную минуту.

– Кого-то под стать себе ищешь? – поддел меня Бонч-Бруевич. – Чтобы понимал с полуслова и не подвел в трудную минуту? Такие все при деле давно. Но ради тебя так уж и быть, от сердца оторву. Боря, позови.

Шапошников вышел из кабинета и через пару минут вернулся в сопровождении худощавого мужчины примерно моих лет. Чисто выбритое лицо, твердая линия рта, брови вразлет, серые, внимательные глаза, светлые, аккуратно расчесанные на левый пробор волосы. Что-то знакомое в лице. Я его определенно знал когда-то. Поднапрягся и вспомнил фамилию – Лазаревич. Белорус. Учился в Императорской академии Генерального штаба одновременно со мной, но на курс младше. И очень хорошо учился. Помню, что отец у него оружейник. А вот имя из головы вылетело.

– Володя?

– Я, Миша, я. Давно не виделись.

– Семь лет минуло. А кажется, что полжизни. Ты сильно изменился, Володя, заматерел.

– Да и ты уже не мальчик. Наслышан от Бориса о твоих подвигах. И про Корпус знаю. Закончил формировать?

– Почти. Мне комдив нужен на вторую дивизию. И начальник штаба. Пойдешь?

– Пойду. Какую именно из этих должностей ты хочешь мне предложить?

– А ты где после академии послужить успел и чем занимался?

– В основном по штабам. Дивизионном, корпусном, три месяца в Генштабе. Последняя должность – выборный начальник штаба 18-го армейского корпуса. А заниматься всем приходилось, начиная от разведки. Я, как и ты, специальный курс окончил. И вплоть до штаб-офицера по авиации Особой армии. Семь орденов заработал, включая Святого Георгия четвертой степени.

– У меня тоже семь, – сказал я, но покосился на грудь, где алел орден Красного Знамени, и спохватился: – Нет! Уже восемь. И тоже Святой Георгий четвертой степени. Полковника успел получить?

– Нет, не сподобился. Мне подполковника только в 1917 году присвоили.

– А мне полковника. Так что как старший по званию приказываю: будешь исполнять сразу обе должности. И комдива-два, и начальника штаба корпуса. Комдив-один у меня тоже бывший подполковник. Григорий Викторович Булацель. Он к нам пришел из пограничной стражи. Воевал с японцами и немцами. В моей дивизии был командиром полка. В том числе и выборным. Приедешь – я вас познакомлю. Тебе долго нужно будет сдавать дела?

– Завтра сдаст и вечером поедет в Петроград, – ответил за Лазаревича Бонч-Бруевич. – Так что будет у вас несколько дней для того, чтобы ввести Владимира Саламановича в курс дел.

* * *

Вернувшись в Петроград, я сформировал и отправил в Арзамас поезд с тремя саперными ротами и бригадой путейских рабочих, в состав которого кроме пассажирских вагонов вошли десять платформ с рельсами и шпалами, а также вагон с крепежом и шанцевыми инструментами.

Спустя неделю началась переброска в Арзамас первой механизированной дивизии. График движения поездов был согласован с Владимиром Ивановичем Невским, замещающим Кобозева на посту наркома путей сообщения. Полки отправлялись