Балтийский фактор - Михаил Павлович Николаев

на запад, в сторону Кузнецка. Первые признаки присутствия воинских подразделений я увидел примерно на полпути. Фронт, если этим словом можно охарактеризовать разрозненные оборонительные позиции, проходил по линии Русская Темрязань – Троицкий Сунгур – Канадей.

Сделав еще один разворот, Кроун направил самолет на север. Мы вернулись к Симбирску, повернули на запад к Инзе и опять полетели над железнодорожными путями. Позиции белых обнаружились у полустанка Выры. Тут ситуация была более серьезной. Окопы полного профиля уходили на север, в направлении Шумовки и на юг до Елшанки. Немного западнее, между Прислонихой и Поповкой, располагались позиции красноармейцев.

Горючее уже подходило к концу, поэтому дальше мы, ни на что больше не отвлекаясь, полетели в Инзу, где располагался штаб Первой армии Михаила Николаевича Тухачевского. Ну как армии? Дивизия Булацеля существенно превосходила эту «армию» по численности и в несколько раз по количеству артиллерийских орудий.

Перед тем как Кроун пошел на посадку, мне удалось связаться по радио с Лазаревичем, уже час назад проследовавшим мимо Рузаевки. До Инзы ему оставалось проехать еще километров восемьдесят. Я предупредил, что буду ждать его там, и порекомендовал поднажать. Железо надо было ковать, пока оно еще горячее.

Пока нас с Кроуном кормили, Тухачевский собрал свой штаб и командиров дивизий. Я познакомился с комиссаром Первой армии, членом Реввоенсовета РСФСР Валерианом Владимировичем Куйбышевым и начальником штаба Первой армии, бывшим капитаном Иваном Николаевичем Захаровым, являвшимся военным консультантом молодого амбициозного бывшего подпоручика. Захарову не довелось окончить Императорскую академию Генштаба, но он успел перед началом Великой войны отучиться на подготовительных курсах академии и потом, уже в 1917 году, некоторое время пробыл слушателем ее старшего курса. Не бог весть что, конечно, но небо и земля по сравнению со знаниями, которые Тухачевский получил в Александровском военном училище, окончив его в первой тройке в 1914 году.

В составе Первой армии Тухачевского имелось аж три дивизии.

Самой большой (2850 штыков и сабель), 1-й Пензенской пехотной дивизией трехполкового состава, руководил бывший подпоручик Ян Петрович Гайлит.

2-й по численности была железная Симбирская (2450 штыков и сабель). Ей командовал Гая Дмитриевич Гай. Позиции этой дивизии мы с Кроуном наблюдали в последнюю очередь, перед тем как совершили посадку в Инзе.

Самой маленькой, Инзенской революционной (1000 штыков), командовал Мартын Иванович Лацис, являвшийся членом коллегии ВЧК. С ним я уже встречался в Москве. О Гае мне много хорошего рассказывал Кобозев. Про Гайлита раньше ничего слышать не приходилось.

В начале совещания я рассказал о выдвижении в Поволжье частей Особого механизированного корпуса, срыве штурма Казани и уничтожении Волжской флотилии белых. После окончания моего рассказа Тухачевский спросил:

– В чем заключается основная цель прихода Корпуса на Волгу: только в усилении частей Первой армии перед штурмом Симбирска или у вас имеются и другие далеко идущие планы?

– Дело обстоит несколько иначе, Михаил Николаевич. Корпус прислан вовсе не для усиления Первой армии. Он не просто особый, но еще и отдельный, то есть имеет прямое подчинение Реввоенсовету РСФСР. Основное предназначение Корпуса – осуществление прорыва долговременной обороны противника и ликвидация его крупных формирований. А развитие успеха, зачистка территории, восстановление Советской власти в городах – это все задачи территориальных сил. В данном случае ваши. Сейчас мы с вами должны совместными действиями ликвидировать Комитет членов Учредительного собрания, Народную армию и Самарскую группу войск Чехословацкого корпуса.

– С чего вы планируете начинать? – спросил Захаров. – С Симбирска или Сызрани?

– И Самары. Нет ни малейшего смысла разделять во времени эти операции. Если начать только в каком-то одном месте, то противник сможет подготовиться в другом, разрушить мост, чтобы лишить нас возможности оперативно переправиться на левый берег. Поэтому будем прорывать фронт сразу на двух участках с одновременным ударом с тыла, целью которого будет занять и удержать мосты через Волгу.

– А когда должно начаться наступление? Сколько у нас будет дней на его подготовку? – продолжал допытываться Захаров.

– Сегодня уже не успеем, – ответил я, откинув крышку часов и оценив время, оставшееся до заката. – Поэтому завтра с утра. Нам ведь тоже надо успеть подготовиться.

– Но как?! – выкрикнул Тухачевский. – Ваш корпус еще где-то в пути. Ему нужно время, чтобы добраться сюда. И не поведете же вы его в наступление прямо с колес?

– Во-первых, одна из бригад уже здесь, – заявил я, отреагировав на серию прерывистых паровозных гудков. Через несколько минут вы сможете в этом убедиться. Вторая бригада еще до темноты войдет в Кузнецк. Во-вторых, полки пойдут в наступление не с колес, а на колесах. У меня механизированный корпус. Поэтому особой подготовки им не потребуется. Сейчас поужинают, поспят, а утром оправятся и на пустой желудок поедут в наступление.

В этот момент на станцию медленно вкатилась бронедрезина, вслед за которой следовал бронепоезд. Сразу за ним двигался штабной поезд Лазаревича. Потом на соседний путь въехали еще три эшелона.

– Это ваша дивизия? – спросил Куйбышев.

– Частично. Это полк одной из ее бригад. Второй подъедет через несколько минут.

Я спустился из штабного вагона на пути и помахал рукой Лазаревичу. Тот, углядев меня, направился навстречу. В вагон-салон Тухачевского мы вошли вместе.

– Неплохо вы тут устроились, – проронил Володя, окинув взглядом обстановку. – Может быть, тут еще и чаем угощают?

– Знакомьтесь, товарищи, мой комдив-два, бывший Генерального штаба подполковник Владимир Саламанович Лазаревич.

Смущенный Тухачевский представился сам и отрекомендовал своих подчиненных. Я вкратце ввел Володю в курс дела (подробности мы с ним позже обсудим наедине), после чего изложил свое видение предстоящей операции.

Ответив на возникшие вопросы, уточнив детали и время «Ч», пока Лазаревич неторопливо прихлебывал оперативно организованный чай, я распрощался с хозяевами. После этого мы с Володей перешли в его штабной поезд. Я показал ему карту со своими пометками, которые он тут же продублировал на собственной. Предупредил, что не смог нигде обнаружить бронепоезд «Орлик». Может быть, он сейчас вообще отсутствует на театре военных действий, укатив в Уфу или еще куда подальше. В этом случае наша с ним встреча будет отложена на неопределенное время. Но если эта совершенная машина убийства неожиданно выскочит где-нибудь, как чертик из табакерки, то сможет устроить немаленький шухер и спутать нам планы.

Мы договорились, что я возьму на себя взятие мостов через Волгу, а также огневую поддержку с воды и воздуха, а он силами своей дивизии организует прорыв фронта и форсирование Волги. Кроме этого, Володя должен сегодня вечером организовать в Инзе дозаправку истребителей, а завтра утром еще и вернувшихся с первого бомбометания бомбардировщиков.

Под конец разговора мне в голову пришла мысль, которую