Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

слова. Елена не собиралась устраивать истерик, умолять меня остаться. Просто была рядом, делила со мной эту последнюю, тихую ночь. Ее сила поддержки были для меня важнее всего на свете. Это был мой тыл, последний рубеж, ради которого стоило идти в ад и возвращаться обратно.

— Я вернусь, — сказал так уверенно, как только мог.

— Я знаю, — девушка повернулась ко мне, и в ее глазах я увидел не только тревогу, но и безграничную веру. — Просто будь осторожен, не лезь на рожон. Я знаю, как ты умеешь. Но, ты нужен мне живым, а не героем с посмертной медалью.

Чтобы отвлечь ее от мрачных мыслей, я начал рассказывать о своих планах. О том, что будет после.

— Вот вернемся, — тихо сказал, глядя на огни города, — и первым делом поженимся. Скромно, без этих твоих аристократических балов на тысячу персон. Только свои. А потом я построю тебе дом. Нет, не особняк на Английской набережной, а настоящий дом. Где-нибудь за городом, на берегу озера. С большим садом, где ты будешь сажать розы. И с мастерской для меня, где я буду…

Я запнулся, понимая, что в моей картине будущего нет места войне.

— Где ты будешь строить свои дирижабли, — закончила Елена за меня, и в ее голосе прозвучала легкая улыбка.

— Да, — кивнул благодарный ей за то, что она поняла меня без слов. — Огромные пассажирские лайнеры. Белоснежные, похожие на лебедей. Мы откроем первую трансатлантическую линию «Строганов-Авиа». Будем летать в Америку, в Аргентину. Представляешь, какой это будет прорыв?

Я говорил, и сам увлекался своей мечтой. Рисовал перед ней яркую, солнечную картину будущего, в которой не было места взрывам и смерти. Где были только небо, белые корабли и мы вдвоем. Я видел, как в ее глазах, несмотря на тревогу, загорается огонек надежды. Воронцова слушала, затаив дыхание, и на мгновение, всего на одно короткое мгновение, мы оба поверили, что все так и будет.

— Это очень красиво, Кирилл, — прошептала девушка, когда я замолчал. — У тебя обязательно все получится. Ты ведь все можешь.

— Не все, — я посмотрел на нее серьезно. — Не могу уйти завтра, не будучи уверенным в одной вещи.

Я чувствовал, как бешено колотится мое сердце. Уже не помню, сколько раз смотрел в лицо смерти, вел переговоры с адмиралами и шпионами, а сейчас волновался, как мальчишка. Полез во внутренний карман кителя и достал маленькую, плоскую коробочку из черного, отполированного дерева.

— Лена, — мой голос предательски дрогнул. — Я…

Елена смотрела на меня, ее большие, серьезные глаза пытались заглянуть мне в самую душу. Она молчала, давая мне собраться с мыслями, понимая, что сейчас произойдет нечто важное, нечто, что изменит наши жизни навсегда.

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять дрожь в руках, и открыл коробочку. Внутри, на подушечке из черного бархата, лежало кольцо. Но это было не то кольцо, которое дарят аристократкам. Никакого золота или бриллиантов. Оно было сделано из темного, почти черного композитного материала, который я разработал для брони своих дирижаблей, легкого, но невероятно прочного. Поверхность была отполирована до зеркального блеска и казалась теплой на ощупь. Простое, строгое, без единого украшения. И только в центре, вместо камня, в крошечном углублении, мерцала, как живая, крохотная частица чистой, серебристой Пыли. Она пульсировала ровным, спокойным светом, словно крошечное, пойманное в ловушку сердце.

— Я создал его сам, — мой голос прозвучал хрипло, я откашлялся. — Прости, я не силен в таких вещах. Оно, наверное, не похоже на те, что ты видела…

Она молча взяла коробочку, ее пальцы едва заметно дрожали. Она смотрела на кольцо, и в ее глазах отражался его мягкий, пульсирующий свет.

— Оно живое? — прошептала Елена.

— В каком-то смысле, да, — кивнул, почувствовав себя немного увереннее. — Это не просто украшение, Лена. Это почти часть меня. Светящийся сгусток пыли — это приемник, который связан с моей Консолью и моей сигнатурой. — я попытался объяснить это как инженер, но тут же понял, как глупо это звучит. В итоге просто расстегнул рубашку, показав, что на груди висит небольшой кулон, который пульсирует в такт огоньку с кольца — Проще говоря, пока горит этот огонек, значит, я жив. Если он погаснет…

Я не договорил. Она подняла на меня глаза, и я увидел в них не страх, а полное, абсолютное понимание. Елена поняла все. Это была клятва на крови, на технологии, на самой сути этого мира. Это был мой способ сказать: «Даже если я буду на другом конце света, даже если я буду в самом пекле, часть меня всегда будет с тобой».

Воронцова аккуратно достала кольцо из коробочки и надела его на свой тонкий, изящный палец. Кольцо село идеально, темный матовый ободок на ее бледной коже и крошечная, живая искорка в центре.

Слезы, которые она так долго сдерживала, все-таки навернулись ей на глаза, но она не дала им пролиться. Елена лишь улыбнулась мне, и в этой улыбке было все: и горечь предстоящей разлуки, и радость, и безграничная любовь.

— Да, — шепотом ответила, и это простое слово прозвучало для меня громче, чем любой военный приказ. — Да, Кирилл. Я выйду за тебя.

Она подалась вперед, и наши губы встретились. Это был долгий отчаянный, почти яростный поцелуй двух людей, у которых отняли будущее и которые пытались урвать у судьбы хотя бы этот короткий миг. В нем была и горечь, и страсть, и обещание, скрепленное не словами, а биением двух сердец в унисон.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, чтобы глотнуть холодного ночного воздуха, я посмотрел на ее руку. Кольцо на ее пальце на мгновение вспыхнуло ярче, словно откликаясь на наши чувства.

— Мы поженимся, как только вернусь, — твердо сказал Елене, глядя в глаза. — Это я тебе обещаю.

— Только вернись, — повторила она, как заклинание. — Пожалуйста, просто вернись…

* * *

Предрассветный аэродром Академии был погружен в холодный, промозглый туман. Огромное летное поле, обычно гудящее ревом двигателей и командами техников, сейчас замерло в зловещей, напряженной тишине. У дальних ангаров, похожие на гигантских серых китов, выброшенных на берег, стояли десять стандартных транспортных дирижаблей типа «Орел». Их устаревшие и неуклюжие силуэты выглядели жалко на фоне современных, стремительных моделей, застывших на соседних стоянках.

Погрузка штрафного батальона, как его уже окрестили в кулуарах,