Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

проходила в гнетущем молчании. Четыреста курсантов, одетых в старую, потертую полевую форму, строились у аппарелей. Их лица были серыми, как утренний туман, у большинства в глазах читались безнадега и откровенный страх. Это были не бравые солдаты, идущие на подвиг, а приговоренные, которых ведут на эшафот. Никто не шутил, никто не прощался. Они просто шли в чрево этих старых, неповоротливых кораблей, которые должны были стать их братской могилой.

Капитан Строганов стоял у головного дирижабля, наблюдая за погрузкой. Его лицо было абсолютно непроницаемым, как маска из полированной стали. Он не произносил ободряющих речей, не хлопал никого по плечу. Просто стоял, прямой, как натянутая струна, и его присутствие вкупе с ледяным спокойствием действовало на деморализованных курсантов сильнее любых слов. Когда последний боец скрылся в темном трюме, Кирилл включил гарнитуру и по общей связи отдал короткий, жесткий приказ, который услышал каждый в батальоне:

— Слушать мою команду. Я не буду обещать вам славы и медалей. Не буду говорить вам о долге и чести. Я скажу только одно: тот, кто будет беспрекословно выполнять мои приказы, до последнего слова, до последней запятой, вернется домой живым. Тот, кто проявит трусость, нерешительность или, не дай бог, вздумает обсуждать мои решения, умрет. Вопросы?

В эфире висела мертвая тишина.

— Вопросов нет. Конец связи.

В этот момент к летному полю подкатил черный правительственный лимузин. Из него вышли двое: ректор Академии генерал Скобелев и полковник Вяземский. Вяземский был в приподнятом настроении, он едва сдерживал торжествующую ухмылку. Скобелев, наоборот, был хмур и задумчив, он с каким-то странным, изучающим интересом смотрел на Строганова, словно пытался решить сложную шахматную задачу.

— Ну что, капитан, готовы к своему триумфу? — с ядовитой любезностью поинтересовался Вяземский, подходя к Кириллу. — Все в сборе? Никто не сбежал в последний момент?

— Все на месте, господин полковник, — ровно ответил Строганов, козырнув.

— Жаль, очень жаль, — с притворным сочувствием вздохнул Вяземский. Он обвел взглядом старые дирижабли. — Смотрю, ваши хваленые «Валькирии» что-то задерживаются. Не иначе, как в пробку попали.

— И снаряжение ваше новое, — он понизил голос до заговорщицкого шепота, — тоже, представьте себе, где-то потерялось по дороге. Какая досада, придется воевать тем, что есть. Но вы же справитесь, капитан? Вы же у нас гений.

Но Кирилл даже не изменился в лице. Строганов посмотрел на Вяземского, и в его глазах блеснула такая холодная ярость, что полковник невольно отшатнулся.

— Я не ожидал иного исхода, господин полковник, — сказал Строганов, и на его губах появилась легкая, почти незаметная улыбка.

— Что ж, тогда не смею больше задерживать, — пробормотал Вяземский, чувствуя себя неуютно под этим взглядом. И шепотом добавил — Попутного ветра, капитан. Надеюсь, земля вам будет пухом.

— Не дождетесь, — бросил Кирилл через плечо и, развернувшись, начал подниматься по аппарели в темное чрево дирижабля.

— Даже на похороны бюджет тратить не придется, — злорадно прошипел Вяземский вслед, думая, что его не слышат.

Но Строганов услышал, замерев на полпути, медленно обернулся и посмотрел на них сверху вниз. На мгновение, всего на одно короткое, невозможное мгновение, в полумраке грузового отсека его глаза вспыхнули мертвенно-зеленым, нечеловеческим огнем. А за его спиной, из теней и пыли, соткались и тут же исчезли два призрачных, серебристых крыла.

Вяземский и Скобелев замерли, как громом пораженные. Полковник побледнел, его челюсть отвисла. Генерал, наоборот, подался вперед, его глаза расширились от изумления и внезапного понимания.

Тяжелая аппарель с лязгом пошла вверх, отсекая капитана от их ошеломленных взглядов. Через минуту двигатели старого «Орла» натужно взревели, и десять неуклюжих кораблей, похожих на похоронную процессию, медленно поднялись в серое, бесцветное небо, унося свой обреченный груз навстречу судьбе. А на летном поле остались двое, каждый из которых только что осознал, какого именно зверя они выпустили из клетки. Скобелев затравленно посмотрел в небо, впервые пожалев о своих решениях за последние пару месяцев.

* * *

Майор Волков стоял в тени диспетчерской вышки, равнодушно глядя на удаляющиеся в сером, промозглом небе силуэты дирижаблей. Дым от сигареты тонкой струйкой уходил вверх, смешиваясь с туманом. Когда последний из десяти неуклюжих «Орлов» растворился в облаках, он щелчком отправил окурок в урну, и тот погас с тихим шипением. Затем достал из кармана невзрачный, плоский коммуникатор и нажал единственную кнопку. Но для окружающих, если бы они были, ничего не произошло. Виртуальный экран хорошо помогал скрывать секреты.

— На связи, — доложил Волков в пустоту.

— Докладывайте, майор, — раздался в наушнике спокойный, лишенный интонаций голос.

— План приведен в исполнение. Объект «Барон» во главе сводного батальона убыл к точке назначения. Все его официальные запросы на дополнительное обеспечение и технику были саботированы.

— Исполнители? — последовал короткий вопрос.

— Отслежены, нити ведут к нескольким промышленным домам, связанным с семейством Шуваловых и Голицыных, и, что интереснее, к военно-промышленной комиссии Сената. Заказчик, очевидно, действует через третьи руки, но круг подозреваемых очерчен. Вяземский просто говорящая голова.

В трубке повисло молчание.

— Может, стоит подстраховать? — наконец произнес неизвестный. — Инструмент слишком ценен, чтобы терять его в такой грязной игре.

Волков позволил себе легкую, почти незаметную усмешку.

— Нецелесообразно, наше прямое вмешательство спугнет заказчиков. Они немедленно начнут зачищать хвосты, и мы потеряем всю цепочку. К тому же… — майор сделал паузу, — наш инструмент, кажется, снова сыграл на опережение. За два часа до вылета он перенаправил три своих грузовых борта, якобы с гуманитарной помощью для Красного Креста, по тому же курсу. А я сильно сомневаюсь, что такая гуманитарка придется по вкусу жителя того островка. Капитан явно готовился к своей войне, и ему не нужны наши няньки.

— Понятно, — в голосе на том конце провода прозвучало что-то похожее на удовлетворение. — Еще один вопрос, майор. Его покровитель, были какие-то проявления?

Волков замер, его взгляд, скользнувший по летному полю, вдруг сфокусировался на точке в тридцати метрах от него, у самого края взлетной полосы. Там, окутанный клочьями тумана, стоял человек. Высокая, неопределенная фигура в простом темном плаще с глубоким капюшоном, скрывающим лицо. Он тоже смотрел в небо, провожая взглядом удаляющиеся дирижабли.

Фигура медленно повернула голову, и Волкову на долю секунды показалось, что из-под капюшона на него взглянули два холодных, безразличных огонька лилового цвета. Таким же огнем неярко горел браслет на запястье. Незнакомец едва заметно кивнул, словно здороваясь или прощаясь, а затем просто шагнул