Кольцо - Стивен Бакстер

Нет, это было не совсем так. Он посмотрел налево и направо, сканируя экватор серо-черного неба вокруг себя; казалось, там что-то было - лента света, слишком слабая, чтобы различить цвет.

Он описал это Уварову.

- Звездный лук. - Голос Уварова теперь звучал намного слабее. - Но это невозможно. Если есть звездный лук, мы, должно быть, все еще движемся с релятивистскими скоростями. Но этого не может быть. - Старый, мертвый голос надломился. - Мастер, ты сам видел звезды.

- Нет. - Мастер стрел постарался придать своему голосу мягкость. - Уваров, все, что я когда-либо видел, были точки света в небесном куполе... Возможно, это были вовсе не звезды.

Если, с сожалением подумал он, звезды вообще когда-либо существовали.

Он уставился на массив хребта, скользящий мимо него вверх, внезапно наслаждаясь его необъятностью, его деталями. Он был рад, что здесь не было звезд. Если бы этот корабль был всем, что существовало где-либо во Вселенной, тогда ему было бы достаточно и этого. Он мог бы потратить всю жизнь, исследуя миры, заключенные в его жилом куполе, и всегда был бы лес, в который можно было бы вернуться. И...

Капсулу наполнил свет: его буря, разноцветные кубы и сферы, которые роились вокруг него, ослепляя его. Затем, так же внезапно, как и появились, кубы столкнулись и слились воедино.

Внутри капсулы рядом с Мастером стрел сидел мужчина, одетый в серо-серебристую тунику и брюки. Его руки были спокойно сложены на коленях, и сквозь его живот и бедра Мастер мог видеть колчан со стрелами, который он оставил на сиденье - он действительно мог видеть колчан сквозь плоть мужчины.

Мужчина улыбнулся. - Меня зовут Марк - Марк Бассетт Фриар Армонк Ву. Не пугайтесь.

Мастер стрел закричал. Лизерль проплыла с птицами-фотино сквозь сердце раздутого Солнца. Птицам-фотино, казалось, понравилось новое воплощение Солнца. Колебания плазмы вызывали выброс энергии из ядра в парах нейтрино-антинейтрино, и птицы кружили вокруг ядра, упиваясь этим новым сиянием.

Вещество в инертном коллапсирующем ядре стало настолько сжатым, что выродилось, его плотность была настолько высока, что межмолекулярные силы, которые управляли его поведением как газа, разрушились. Теперь гравитационное падение было уравновешено давлением самих электронов: таинственное правило квантовой механики, называемое принципом запрета Паули, которое гарантирует, что никакие два электрона не могут иметь одинаковый энергетический уровень.

Но Лизерль поняла, что это новое состояние равновесия не могло длиться долго. Оболочка из горящего в термояде водорода вокруг ядра продолжала прожигать себе путь наружу, осыпая ядро гелиевым пеплом; и таким образом, ядро продолжало расти, нагреваться.

Теперь, когда внутренние планеты исчезли, она чувствовала себя совершенно изолированной.

Да что там, даже бюрократы с каменными лицами периода Ассимиляции были своего рода контактерами. Она находила чрезвычайно ценной возможность поделиться впечатлениями с кем-то еще - с кем-то за пределами ее собственного сенсориума. На самом деле, она задавалась вопросом, возможно ли для любого человека оставаться в здравом уме, учитывая достаточно длительный период отсутствия общения.

Но опять же, с иронией подумала она, она не была человеком...

С этими словами она погрузилась в Лету. Она закрыла глаза и потянулась. Она провела медленную, тщательную инвентаризацию своего виртуального образа тела. Она пошевелила пальцами, наслаждаясь детальным ощущением скользящих сухожилий и растягивающейся кожи; она выгнула спину и почувствовала, как напряглись мышцы передней части бедер; она двигала ступнями вперед и назад, как будто готовилась к какому-то небесному балету, и сосредоточилась на медленной, плавной работе своих лодыжек и пальцев ног.

Она была человеком, все верно, и она была полна решимости оставаться такой - даже несмотря на то, как с ней обращались сами люди в ее короткой, но все еще яркой телесной жизни. Кем она была, как не уродом, экспериментом, от которого в конечном счете отказались?

Она ничего не должна людям, сказала она себе.

Может быть.

Но снова ее охватило затаенное желание рассказать обо всем этом: она чувствовала, что должна кому-то рассказать обо всем этом, предупредить их.

Но она знала, что эти чувства были нелогичны. Поскольку телеметрическая связь с червоточиной была отключена, у нее все равно не было возможности связаться. И пока она мечтала, здесь, в подвергшемся опасности сердце Солнца, снаружи Солнечной системы прошло пять миллионов лет. Насколько она знала, в живых, возможно, нигде не осталось людей, которые могли бы услышать все, что она могла бы сказать.

...И все же ей не терпелось поговорить.

И снова из конвекционного объема вырвалось мазерное излучение и заискрилось над ней, яркое и когерентное.

Заинтригованная, она проследила путь одной из конвекционных ячеек, когда та вылетела из сердца Солнца, неся свой груз тепловой энергии; она попыталась проследить источник мазерного излучения.

Она обнаружила, что излучение исходит от тонкого следа монооксида кремния в мантийном газе. Столкновения между частицами, как она увидела, насыщали газ энергией, оставляя молекулы монооксида быстро вращающимися, в нестабильном, возбужденном состоянии.

Фотон нужной частоты, воздействующий на возбужденную молекулу, может привести к тому, что молекула выйдет из своего нестабильного состояния. Молекула потеряет энергию и испускает другой фотон той же частоты. Таким образом, в результате получилось два фотона там, где раньше был один... И два фотона стимулировали еще две молекулы, в результате чего образовались четыре фотона... Последовала цепная реакция, нарастающая в геометрической прогрессии, с потоком фотонов от стимулированных молекул монооксида кремния - все на одной и той же микроволновой частоте и все когерентные - с одной и той же фазой.

Лизерль знала, что для получения значительных мазерных эффектов накачиваемые молекулы должны располагаться на прямой видимости, чтобы обеспечить длинную траекторию когерентности. Конвекционные ячейки с их огромными, многомиллионными путешествиями к поверхности и обратно, обеспечивали именно такие пути. Мазерное излучение каскадом струилось вверх и вниз по длинным стенкам ячеек, проникая в гелиевое ядро и выходя из него.

Она увидела, что мазерное излучение могло даже полностью уйти от Солнца. Конвекционные фонтаны касались поверхности в самых экстремальных точках; мазерная энергия выбрасывалась по касательной