Эра Бивня - Рэй Нэйлер

– Я при всем желании не смог бы дать вам отпор, – сказал Химмет. – Сражаться я больше не способен. Да и вообще мало что могу…

Где парусный спорт, а где я, с горечью подумал он.

– И нет нужды, – сказал Тарик, снимая очки и протирая их салфеткой из микрофибры. – Я ведь не злодей. Я всего лишь пытаюсь раздвинуть границы возможного, Химмет.

– Химмет умер.

Тарик растерянно поглядел на него.

– Ах да. Вспомнил. Вопросы религии. Вот что в итоге загонит вас в могилу – вас, но не меня. Я больше не теоретизирую и не философствую. Быть может, в один прекрасный день ученые обнаружат, что люди могут жить вечно – когда перестанут тревожиться по пустякам, которые не касаются их напрямую. Бросят попытки перекроить собственное прошлое так, чтобы оно обрело смысл. Или предугадать все гипотетические варианты будущего, уходящего ветвями в бесконечность. Если Химмет умер, с кем я сейчас говорю?

Он вновь нацепил очки, и в них тут же отозвалось эхо его вопроса: по стеклам замелькали различные изображения Химмета.

– Не могу сказать. Наверное… наверное, вы говорите с тем, кого люди называют Химметом. С конструктом, носящим это имя.

Тарик встал.

– Химмет всегда только им и был. Мы все – конструкты. Живите, дружище. Будьте здоровы.

– И займитесь парусным спортом, – пробормотал Химмет.

Тарик одарил его зеленой металлической улыбкой.

– По-моему, вам больше подойдет садоводство. Здесь, на крыше, достаточно солнца. Немного вашей заботы – и будет красота!

Химмет ждал в маленьком скверике на Золотом Роге, между морским музеем и старой верфью. Он опять наблюдал, как причаливают и отчаливают паромы, черная вода превращается в белую под их винтами и всюду беспорядочно кружат чайки.

На пристани авторазнорабочие, скрипя гидравликой, грузили баржу. Чайки садились на их могучие плечи и вновь взлетали, менялись местами в своей вечной игре.

– Могу наблюдать за ними часами.

Химмет не слышал, как она подошла, так был погружен в свои мысли. Он предавался размышлениям уже много дней. Первое время казалось, что это начало черной депрессии, из которой ему никогда не выбраться. Но постепенно она сменилась светлой, почти приятной меланхолией. Одиночество переросло в жажду общения. Он провел на крыше несколько дней. Либо на крыше, либо в ближайших садовых магазинах, где покупал грунт, семена и рассаду. Солнце явно шло на пользу. На солнце, когда он погружал руки в землю, ему становилось лучше. И в горшках уже появились первые всходы. Он повесил на веранде кормушку и установил маленькую бетонную поилку для птиц.

Андроид была в том же сером комбинезоне и красной косынке. С ней пришли Сезгин и Камуран. А чуть позади шагала доктор Кахраман.

– Я сделал, как вы велели. Отдал ему птицу. Чтобы спасти вас.

Сезгин кивнул:

– Мы знаем.

– Только я не пойму, как мне с этим жить. Она теперь в его руках, он будет ставить над ней опыты… – Химмет взглянул на доктора Кахраман. – Я только об этом и думаю. И вряд ли успокоюсь.

– Да, – кивнула доктор. – Вы не из тех, кто способен выбросить такое из головы.

– Можете больше не тревожиться, – вставил Камуран. – Она не очнется. Это невозможно.

– Почему?

– Начав исследования, Тарик обнаружит в коннектоме некий дефект. Неустранимую ошибку. Будет казаться, что ошибка возникла еще при копировании. Будто сама Вселенная хочет, чтобы мы были уникальны, не допуская существования двух одинаковых созданий. Полагаю, Тарик пробьется над этой загадкой еще много месяцев.

– Дефект – наших рук дело. Точнее, его создал и вплел в коннектом Камуран, – добавил Сезгин. – Это подлинный шедевр. Тарику прибавилось хлопот. Вряд ли он когда-нибудь распознает подлог – тот факт, что коннектом был несовершенен и нефункционален с самого начала. Он слишком увлечется новой загадкой, а поддельный коннектом искусно замаскирован. Мало кто способен отличить его от настоящего.

– Значит, она в безопасности?

Андроид в сером комбинезоне пожала плечами.

– Насколько это возможно в мире, где опасность грозит абсолютно всем.

– Хорошо, – кивнул Химмет. – Значит, все не зря.

– Конечно, не зря, – кивнула доктор Кахраман. – Это наша общая заслуга. К счастью, нас достаточно, чтобы разделить ношу. И вы, Химмет, сделали больше остальных. Кстати, вы выглядите гораздо лучше. Последовали моим советам?

– Парусным спортом не занялся. Медитировать не начал. Зато увлекся садоводством и провожу много времени на солнце. Вроде помогает.

– Вот видите! – обратилась андроид в сером комбинезоне к врачу. – Говорю же, парусный спорт – плохая идея. У меня от одной мысли, что придется лезть в лодку, немеют пальцы.

Она улыбнулась Химмету и протянула ему руку.

– Зато я с удовольствием полюбуюсь на ваш сад. И кстати, нас до сих пор не познакомили. Меня зовут Алтынай.

– Химмет, – отозвался он, беря ее за руку.

Да. Химмет – это я.

Петли памяти

The Desintegration Loops. Первая публикация в журнале Asimov’s Science Fiction, ноябрь – декабрь 2019.

A Rocket for Dimitrios. Первая публикация в журнале Asimov’s Science Fiction, январь – февраль 2021. Номинация на премию Asimov’s Readers’ Awards (2022).

Мертвые петли

Вообще-то не все сводится к лучевым пушкам.

Кое-что полезное с той тарелки мы тоже добыли. Инновации, которые умеют не только убивать: лекарство от рака, террапланы, самозапекающиеся индюшки… Словом, целую бездну полезных технологий для жизни и быта.

Но даже за «добрые» технологии приходится платить.

В день, когда меня нашли люди из УСС, я посадила свой терраплан у Воздушного Коридора № 1, что тянется вдоль всего калифорнийского побережья. Заметила сверху пожар и решила на всякий случай спуститься посмотреть, не нужна ли кому моя помощь.

Терраплан «форд» с откидным верхом, битком набитый подгулявшими подростками, рухнул с неба и пробил один из гигантских билбордов предвыборной кампании мистера Рузвельта. На билборде мистер Рузвельт, подтянутый и высокий, стоит и машет рукой лично вам. За его плечами голубеют города будущего. Не знаю, зачем президенту Рузвельту вообще нужна предвыборная кампания: он все равно пойдет на седьмой срок, наголову разбив любого выдвинутого республиканцами клоуна.

Терраплан превратился в груду покореженного металла и дымящейся синтетики. Пробив дыру в фанерном городе будущего и ладони мистера Рузвельта, он оставил на земле длинный неровный шрам и замер. Подростков разбросало по траве. Блондинка в цветастом платье лежала на боку, мертвая, без единой царапины, и наряд ее выглядел так безупречно, словно девчушку просто разморило на солнце и она прилегла на траву вздремнуть. На войне я повидала немало таких трупов. Они куда страшнее остальных,