Мастер Марионеток строит Империю. Том 5 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— И поэтому ты стал его цепным псом⁈ — прорычал я, занося кулак для нового удара.

— Да! Чтобы выторговать нам время! — рявкнул в ответ Мирос, не отводя взгляда. — Я взял грех на душу! Можешь не верить, но я решил стать мразью и предателем, чтобы остальные могли жить!

Октавиан стоял на коленях, обхватив голову руками, и беззвучно раскачивался из стороны в сторону. Его психика, не выдержав крушения тридцатилетних идеалов, окончательно «покинула чат».

Вейн Сумрачный и Элис Вермонт стояли у колонны, замерев, как две статуи. Их лица напоминали чистые листы пергамента.

Вдруг прямо перед их носами материализовалась Арли. В её руках из иллюзорного света был сформирован классический микрофон с пушистой ветрозащитой, а на лице сияла профессиональная, зубастая улыбка телеведущей.

— Приветствую вас, дорогие подписчики! — звонко затараторила кошкодевочка, сунув микрофон прямо в бледное лицо Элис. — Мы ведем прямую трансляцию из подвалов Цитадели, где прямо сейчас разворачивается эксклюзивная семейная драма божественных масштабов! Скажите, сударыня Вермонт, как представительница аристократии и верная служительница Равновесия: что вы ощущаете в тот момент, когда вашего непогрешимого бога, Основателя Ордена, буквально лупят ногами по ребрам?

Элис медленно, очень медленно перевела совершенно пустой взгляд на Арли. Её рот приоткрылся, но оттуда вырвался лишь тихий, сдавленный сип.

— Эм… я… я думаю, у меня кризис веры… — прошептала виконтесса.

— Потрясающе! Кризис веры в прямом эфире! — обрадовалась Арли и перекинула микрофон к Вейну. — А вы, сударь рыцарь-маг? Каково это осознать, что ваша религия основана на парне, который сейчас получает по лицу и оправдывается, как студент перед деканом?

Вейн моргнул. Его правый глаз нервно дернулся.

— Я… — маг тени сглотнул. — Я хочу… выпить.

— Изумительные инсайты! — Арли радостно помахала в несуществующую камеру. — Не переключайтесь, спонсор нашего показа — «ИМП ван Клеф»! «Ван Клеф»: наши куклы бьют богов больнее, чем вы думаете!

Я остановился. Кулак замер в сантиметре от разбитого носа Мироса.

Бить того, кто не сопротивляется, скучно. Это не приносило того катарсиса, о котором я мечтал в Бездне.

Мирос лежал на холодном полу, растрепанный, тяжело дышащий, со сломанным ребром и разбитой губой. Величайший маг истории выглядел как помятый алкаш после барной драки.

Но в его глазах не было страха. Там была лишь тяжелая, вековая усталость человека, который тащил на себе неподъемный груз.

— Ты закончил? — тихо спросил Мирос, сплевывая кровь. — Если тебе нужно сломать мне еще пару костей ради душевного спокойствия, то валяй. Моё Исцеление всё равно срастит их к утру. Я заслужил каждый твой удар, Валер. Я предал тебя. Но я не предал наш мир.

Я медленно разжал кулак. Поднялся на ноги, возвышаясь над ним, и скрестил руки на груди. Глитчевые трещины на моем деревянном теле недовольно пульсировали.

— Допустим, я тебе верю, — холодно произнес я. — Допустим. Но это ничего не меняет. Арбитр отправил меня в Бездну. И если этот ублюдок когда-нибудь снова сунется в Аргентум, я разберу его на шестеренки, даже если он вымахал размером с планету.

Мирос слабо, болезненно усмехнулся и оперся на локти.

— Вот за это я тебя и ненавижу. У тебя на любую космическую угрозу один ответ: «найду и разберу». Но Арбитра нельзя просто ударить. Это многомерная сущность.

— Значит, найду многомерный лом и влюмлю многомерных звездюлей, — отрезал я. — Вставай.

Я протянул ему свою деревянную руку.

Мирос удивленно посмотрел на неё. Затем на мое невозмутимое лицо. Он криво улыбнулся, ухватился за мои пальцы, и я рывком поставил бога на ноги. Архимаг пошатнулся, схватившись за бок, но устоял.

— Я не хочу с тобой драться, Валера, — серьезно сказал Мирос, отряхивая испачканную кровью и пылью мантию. — Я устал. И, честно говоря, я даже боюсь представить, в какое дерьмо превратился мой Орден за эти две тысячи лет.

Он кивнул в сторону застывших магов Внутреннего Круга и бормочущего себе под нос Октавиана.

— Но я могу предложить тебе сделку. Компромисс.

— Слушаю, — я чуть склонил голову.

— Перед тем как лечь в стазис… — голос Мироса стал тише, перейдя на заговорщицкий шепот. — Я долгие годы изучал Арбитра Равновесия. Изучал его законы, его следы в других мирах. Я понял как работает его сила. Знаю, как он мыслит. И главное… я знаю его слепые зоны.

Мой внутренний процессор, усиленный Узлом Логики, мгновенно просчитал варианты.

Космический бюрократ, выкинувший меня из реальности, был моей конечной целью. И сейчас передо мной стоял единственный человек в мире, у которого были на него чертежи.

— Инсайд на бога в обмен на твою жизнь и свободу от моих претензий? — уточнил я.

— Не знаю, что такое инсайд… но по смыслу, кажется, догадываюсь… — прохрипел Мирос. — Плюс ты поможешь мне незаметно свалить из этого дурдома, пока мои фанатичные последователи не заставили меня писать новые заповеди, — добавил он с искренней мольбой. — Клянусь, если мне придется выслушать еще хоть одну молитву, я сам прыгну в Бездну.

Я посмотрел на помятого, шмыгающего носом Архимага. Затем на Арли, которая в этот момент пыталась взять интервью у впавшего в кататонию Октавиана.

— По рукам, — я коротко кивнул. — Но учти, Мирос. Если ты попытаешься меня кинуть…

— Я знаю, знаю, — отмахнулся он. — Ты найдешь меня и пустишь на дрова. Поверь, Валера, мне даром не сдалось все это дерьмо… Если две тысячи лет в Бездне тебя не угомонили, и ты так хочешь разгребать это дерьмо… вперед. Я с радостью передам все полномочия…

Мирос повернулся к ошарашенным магам Внутреннего Круга. Он расправил плечи. Кровь на его лице исчезла, мантия стала безупречно чистой, а глаза снова вспыхнули невыносимым, давящим светом Двенадцатой Тени. Бог вернулся в здание.

— Слушать мою волю, смертные! — прогремел голос Мироса, заставляя стены собора вибрировать. Иерархи мгновенно рухнули ниц. — Ритуал завершен! Но вы всё извратили! Ваш Лорд-Командующий лишается своего поста за ересь и попытку отравить меня… кхм… грибами! А этот достойный деревянный муж, — он небрежно ткнул в меня пальцем, — отныне является Моим личным, неприкосновенным Посланником! Кто тронет его, тот будет иметь