Товарищ военврач 5 - Олег Дмитриев

Народ подходил ближе, с интересом глядя на необычную ситуацию. А я видел, как зарозовели чуть уши жены. И с какой тревогой переводила глаза за круглыми очками с усатого на Трофимова та иркутская Ольга.

— Два года тому на Карельском перешейке встренулись с ним. Еле узнал парня, здоровый вымахал, да только седой уж, — продолжал Гаврила, умудряясь сочетать неспешную сибирскую обстоятельность и привычку говорить только самое важное. — А та зима-то была не хлеще ли наших. Он меня тогда на себе вынес, Вань… То есть товарищ Николин. С той стороны пушек подвезли, госпиталь полковой в дым вторым залпом пустили по ветру. А Вовка санитарную сумку подхватил, как кровь из ушей идти перестала — и вперёд.

Я смотрел в серые глаза казака-хирурга. Он взгляда не отводил. И только по скулам и вискам было видно, что хвалиться на людях привычки не имел. Но пока, видимо, правду говорили. И этот жест, каким он потёр ухо, скосив глаза на пальцы, словно ожидая увидеть кровь… Я отлично знал такой жест. Я сам так делал.

— Та падла с дерева дырку во мне сделала, в полкулака. Он зашил. Прямо там, в сугробе, под пулями, — Тимофеев зябко повёл плечами.

— Я рядом была. Сама хотела за Гаврей полезть, не пустил Вова, прямо за шкирку с бруствера сдёрнул назад, — неожиданно включилась Оксана. — Я ассистировала. Рука твёрдая, глаз верный. Он хороший хирург, Ваня, очень хороший.

Я молчал. Зная, как трудно оперировать после контузии. В снегу под обстрелом и огнём финских снайперов не пробовал, но, думаю, тоже хорошего мало. Только вот пока было непонятно, зачем его привезли сюда, да ещё и сам Матросов… А ведь тут же где-то ещё наверняка ошивался… инспектировал, то есть, товарищ Браверман…

— Вовка! Вовка, пропащая душа! — ну конечно, как же это можно допустить, чтобы что-то в «четырёхсотом» произошло без личного деятельного участия капитана Козырева!

Тот как раз вышел из коридора, запахивая поплотнее шинель. Под которой поблёскивал на перемотанной ноге спицами ЧКС-41. Один из первых.

— Товарищи милиционеры, капитан госбезопасности Козырев, — весомо представился он, осторожно спускаясь по ступенькам. — А ты, Гавря, иди в тепло уже, нечего потроха-то студить на сквозняке. Лишнюю работу Николину только сделаешь, а ему и так, вон, башки-то не поднять. Товарищи милиционеры, я готов поручиться за товарища военврача третьего ранга Войлошникова! Мы воевали вместе, я знаю его как человека бесстрашного, преданного делу партии!

Казак смотрел на блестящие на ноге капитана обручи с интересом, но, кажется, с сугубо профессиональным.

— И я! — неожиданно звонко воскликнула Шиханова. — Я была при… инциденте, в результате которого товарищ Войлошников попал к вам. Он за меня заступился! Там не так всё было, он защищался!

Казак чуть дёрнул усом, ничем прочим своё отношение к происходившему не проявив. Вероятно, не имел привычки, чтоб за него тоже вступались.

Вот это новости… Мне, в принципе, и слов Оксаны с Гаврилой Ильичом за глаза хватило бы, чтоб начать помогать усатому. А он, выходит, не только врач хороший, но и мужик правильный. Только вот ещё и суток не прошло с того времени, как я обещал Николаю Сергеевичу никуда не встревать. И он, судя по лицу на «капитанском мостике» думал сейчас о том же самом. Это я отметил, когда внимательно посмотрел на Дмитрия Григорьевича. Давая понять, что от второй подряд поддержки старшего товарища не отказался бы. Всё-таки, зам начальника облуправления милиции — не тот случай, когда стоило рисковать. А Завиленский, если я не ошибался в нём, мог помочь без риска.

И не ошибся. Хоть вышло всё не совсем так, как я предполагал.

Военврач первого ранга что-то негромко сказал Покровскому и шагнул к ступеням. Обогнал Козырева, шагавшего медленно, весомо, как экскаватор, который почти добрался до последней ступеньки. И направился к машине.

— Товарищ майор, — начал было он, но тут от ворот раздался голос, которого услышать этим ранним утром я точно не ожидал.

— Дима, друг мой ситный! Говорю же — маленький городок-то у нас, свидимся непременно! Вот и свиделись! — часто, по-стариковски, тараторил, выходя из-за новых, недавно установленных взамен уничтоженных взрывом, ворот, товарищ Дед. И чесаться под коронками сразу перестало. Как отрезало.

— Андрюшка, чёрт ты старый⁈ Ну точно, ты! Сто лет — сто зим! — моментально подхватил неожиданную манеру общения Завиленский, ускоряя шаг.

Старики обнялись в паре шагов от милицейской Эмки. И глаза у всех, кто стоял рядом, были такими же круглыми, как её фары. И очень тихо было кругом, только два дедушки, хлопая друг друга по плечам, несли какую-то сообразную встрече двух старых друзей ахинею про двадцать четвёртый, Бухару, про Харьков тридцать второго. Я потёр шею под воротником шинели, разгоняя кровь. Не помогло.

— Александр Васильевич, отдай мне на поруки казака, а? Я с него подписку стребую, чтоб «по первому требованию явиться», и «об невыезде» тоже, — не убирая руки с плеча Завиленского, обратился к Матросову Березин. И я видел, что глаза его враз стали куда холоднее и твёрже.

— Думаете, Андрей Ильич? — кашлянув, провёл широкой ладонью по бритой голове тот.

— Уверен! — горячо заверил его Дед. Только холодно.

— Ну, раз он такой насквозь положительный, героев спасает, за женчин вступается в поездах… — казалось, милицейский майор искал формулировку, но та никак не находилась.

— Вот именно! — подхватил Березин, не меняя остроты прищура. — А также в связи с тем, что по военному времени каждые золотые руки у нас на счету. И что в госпитале тут полно для них, для рук тех, работы. И что для прохождения обучения товарищ Войлошников был откомандирован через отдел кадров Особого отдела НКВД СССР по Уральскому военному округу.

Тишина на предгоспитальной площадке стала какой-то уж особенно ощутимой, тяжелой такой. Я заметил, как Козырев, как раз отводивший в сторону ногу для следующего шага, повернулся на пятке, выполнив разворот на сто восемьдесят, и направился обратно к ступеням. Кажется, стараясь не спешить, но всё равно двигаясь быстрее, чем шёл к машине. Наверное, поняв, что его помощь точно не потребуется.

— Ну, если в таком разрезе… — выпрямился Матросов, — принимайте на поруки вашего бузотёра. Думаю, предпишут ему исправительно-трудовые работы соответствии с образованием и навыками, здесь, в «четырёхсотом», под командованием товарищей Николина