Второе пришествие варягов - Александр Мотельевич Мелихов

Карелия подарила миру этот шедевр. Так что для поэтов и мечтателей было более чем естественно творить красивую грезу о бедном, но мужественном племени, сохранившем культурные истоки разделенных жестокой историей народов.

Для циников любые подобные фантазии смешны, но обвинить эти мечты в буржуазности способен только пошляк, для которого не существует бескорыстия: в этом отношении марксизм и есть концентрат буржуазности.

Культурные романтики умеют любить без обладания, но романтики политические стремятся именно к обладанию даже и без любви, мало беспокоясь о том, чем обернутся их объятия для предмета их страсти. Если в притче о Соломоновом суде настоящая мать была готова отказаться от ребенка, чтобы сохранить ему жизнь, то политические романтики готовы разрубить его, чтобы овладеть хотя бы частью: высокая мечта важнее мещанской заботы о судьбах маленьких людишек.

Тем более о них не станут беспокоиться так называемые великие державы, поглощенные высокими геополитическими и еще более высокими идеологическими интересами всемирного масштаба!

В Финляндии только что закончилась Гражданская война победой белых, поддержанных Германией. Маннергейм не желал этой поддержки, опасаясь впасть в зависимость и разделить судьбу могущественного, но слабеющего союзника, и в какой-то степени это так и произошло: Англия, продолжающая вести войну с Германией, начала с недоверием относиться к вмешательству Финляндии в карельские дела. Британский полковник Мур «поставил перед финским командованием ряд вопросов: являются ли финские части официально признанными правительством Финляндии и подчиняются ли ему; уверено ли правительство Финляндии в том, что завоеванные в будущем территории перейдут под управление Верховного правительства Северной области».

Конечно, антибольшевизм, казалось бы, должен был превратить всех белых в союзников, однако российские белые стояли за единую и неделимую и были против всякого сепаратизма и ирредентизма…

В самой Финляндии тоже демократическим путем пришли к власти силы, настроенные на примирение. Маннергейм не сумел убедить финскую политическую элиту принять участие в походе на красный Петроград, а новый президент Финляндии Каарло Юхо Стольберг «провозгласил целью внешней политики мирное сожительство с другими странами и урегулирование отношений с ними путем соглашения».

Это отсрочило новую войну на двадцать лет.

Война – продолжение политики… Как все, что повторяется бездумно, это неверно, скорее политика продолжение войны и подготовка к следующей. К сожалению, даже при самых благих намерениях, насколько таковые возможны в нашем грешном мире, границы на земле, а не на небесах могут изменяться только железом и кровью – чтобы проигравшая сторона назавтра же начала вынашивать мечты о реванше. Разумеется, подобным мечтам предаются лишь пассионарные меньшинства. Но они-то и составляют главные движущие силы всех конфликтов.

И финским белым пассионариям противостояли в первую очередь российские красные пассионарии, не собирающиеся ничего уступать без боя и готовые вести войну бесконечно, ставя на карту и собственную жизнь, не говоря уже о чужой. И финские добровольцы невольно оказались «своеобразным катализатором» еще далеко не прекратившейся внутренней Гражданской войны в российской империи: «Зажиточные крестьяне и середняки руками финских добровольцев мстили своим односельчанам за конфискации имущества и взимание налогов».

Жажда мести, однако, неизбежно направляется на человека с ружьем, ведь без него все обиженные сидели бы тихо.

Кстати сказать, по многим свидетельствам, именно зажиточные крестьяне чаще были сторонниками присоединения к Финляндии, и не в силу несуществующей классовой солидарности, а просто потому, что они были лучше осведомлены и лучше понимали деловые перспективы такого присоединения – тем более по контрасту с коммунистическим раем, который уже успели продемонстрировать большевики.

Их жестокая политика, в которую их тоже загоняло безвыходное положение, в сочетании с агитацией финнов и карел-перебежчиков осенью 1921 г. вызвали Карельское восстание, которое финские национальные энтузиасты, разумеется, снова пожелали поддержать.

«Занимая в целом нейтральную позицию, правительство Финляндии не препятствовало организации на территории страны вооруженных отрядов для отправки их в Карелию», а на запрос в сейме социал-демократического депутата Таннера, известно ли правительству, что в Финляндии ведется запрещенная деятельность по оказанию помощи населению Восточной Карелии, премьер-министр Веннола ответил, что восстание в Восточной Карелии вызвано внутренними причинами, и Финляндия не принимает в нем никакого участия. Веннола отрицал также переход границы какими-либо частями и сам факт их формирования на территории Финляндии».

Обычное дело.

И что в итоге?

«В карельской драме не было выигравших; на этом небольшом пространстве к концу войны оставалась выжженная земля – заросшие поля, разгромленные усадьбы, опустевшие хлева и голодающие люди. Десятки тысяч жителей края оставили родные места и вкусили на чужбине горький хлеб беженства».

Но на этой выжженной земле национальную карельскую автономию под именем Карельской трудовой коммуны учредили все-таки финны, только не белые, а красные, бежавшие после поражения в Гражданской войне из Финляндии в Советскую Россию.

Но это совсем другая история, закончившаяся для их лидера Эдварда Гюллинга на полигоне «Коммунарка» в 1938 г.

Зато 8 июня 1970 г. Советская набережная в Петрозаводске была переименована в набережную Гюллинга.

Фольклористы и авантюристы

Элиас Лённрот – всемирно известный составитель, а отчасти, возможно, и создатель знаменитой «Калевалы», помимо чего он был выдающимся фольклористом и составителем тоже весьма значительного сборника песен «Кантелетар». А кроме того, профессором финского языка, автором учебников для народа, врачом и на редкость симпатичным человеком, что помогало ему завоевывать доверие хранителей угасающих остатков фольклорных сокровищ во время его странствий по лесам и озерам в поисках этих фрагментов и рудиментов. Вот об этих его странствиях и можно прочесть в книге «Путешествия Элиаса Лённрота: Путевые заметки, дневники, письма 1828–1842 гг.» (Петрозаводск, 1985); перевод с финского (первый перевод!) В. И. Кийранен и Р. П. Ремшуевой, стихи в переводе О. Мишина. Научный же редактор и автор вступительной статьи – Унелма Семеновна Конкка, поэтесса, прозаик, переводчик, фольклорист, кандидат филологических наук и член Союза писателей СССР с 1981 г. с боевой советской биографией. Родилась она в деревне Конккала Шлиссельбургского уезда в семье зажиточного ингерманландского крестьянина Симо Конкка (отсюда отчество Семеновна), всячески поощрявшего к чтению детей, из двенадцати которых выжило семеро; Унелма была десятой.

Во время Гражданской войны сводный брат Унелмы Микко воевал против большевиков в родственной Эстонии, из-за чего отцу белогвардейца после ареста (взяли в заложники) и бегства из-под стражи пришлось скрываться в Финляндии, которая тогда была совсем рядом, зато вместо него взяли в заложницы его жену Катри, а их дом заняли два коммуниста. После этого Симо тайно вернулся на родину и, скрываясь, с помощью старшего сына сумел вызволить мать семейства из-под ареста, после чего они с маленькими детьми лесными тропами добрались до Финляндии. Эти приключения брат Унелмы Юхани, сделавшийся известным финским писателем, изобразил в романе «Огни Петербурга», изданном в Петербурге в 2014 г. через пятьдесят пять лет после финского издания (перевод и комментарии – Якуб Лапатка).

Юхани и