Гонец в преисподнюю - Генри Лайон Олди

Что остаётся?

Если госпожа Тэра срочно не выйдет замуж, существовал серьёзный риск, что в клане начнутся раздоры. Наиболее ретивые из мальчиков попытаются прибрать дело к рукам, схлестнувшись между собой. А конкурентам из других семей только того и надо! Пошатнувшийся клан, раздираемый изнутри, разорвут на части. Все харчевни с тайными услугами, игорные дома, чайные домики с девочками, — всё это отберут и поделят между собой другие начальники.

Клан Канасуку прекратит существование.

Выдать Тэру за одного из мальчиков, что служат семье? Думаю, глава семьи рассматривал такой вариант — и признал его никуда не годным. Любой из них, даже самый толковый, вскоре развалил бы дело, которое годами выстраивал Канасуку Хироко.

Отдать Тэру за человека со стороны? За наследника другого клана?

Это тоже не устраивало Канасуку и его женщин. Жених быстро установит свои порядки, и его клан в итоге поглотит клан Канасуку.

И тут — благословение богов, или, скорее, подарок демонов ада! — подворачивается замечательный вариант. Жених, в теле которого обитает душа начальника Канасуку! Идеальный наследник, муж для госпожи Тэры, зять (и любовник?) для госпожи Ифы. Тот, кто удержит в узде мальчиков, сохранит и приумножит влияние клана, а при необходимости даст жёсткий отпор конкурентам. Как говорится, одним камнем — двух птиц.

Целую стаю!

Затея стоила усилий и риска.

И как мне теперь поступить? По закону Катацумури-второй должен понести наказание за сокрытие фуккацу — доказательства налицо, хоть сейчас передавай дело в суд. Но его женщины виновны в куда большей степени: организация двух убийств с последующими фуккацу (не забываем про Фудзи!) тянет на смертный приговор — благо на Окинаве с этим проблем нет.

Правда, тут с доказательствами уже проблема. Мои замечательные умозаключения к делу не пришьёшь. Женщины будут всё отрицать, мальчики превратятся в глухонемых болванов (тут им даже стараться не придётся!) — и что прикажете делать? Ни улик, ни свидетелей, в суд с таким не пойдёшь.

Разве что подвергнуть женщин пыткам, чтобы получить признание?

— Доброго вам дня, господин старший дознаватель.

Я моргнул. Сколько же я просидел, задумавшись? А Катацумури-второй всё это время стоял передо мной и терпеливо ждал, когда глава управы обратит на него внимание.

— Присаживайтесь, — холодно бросил я. — Что вновь привело вас ко мне?

Прежде чем ответить, он уселся поудобнее, оправил складки одежды, сдул невидимую пылинку с широкого рукава кимоно — серо-стального, с блестящим отливом и тонким золотым рисунком-орнаментом. Маленькая месть за вынужденное ожидание, не иначе.

И посмотрел мне в глаза.

Знакомый по первой нашей встрече взгляд: внимательный, цепкий, живое противоречие возрасту его нынешнего тела.

— Уверен, вы подозреваете моих женщин. Уж чего-чего, а этого я не ожидал.

— В чём именно?

— Мы с вами оба прекрасно знаем, в чём. В организации корыстного фуккацу, чтобы я переродился в этом теле и жил дальше.

Из речи Катацумури-второго исчезли паузы. Окончательно пришёл в себя? По-видимому.

— А это не так?

— Это не так. Ифа с Тэрой пали мне в ноги и всё рассказали. Умоляли простить их.

— За что?

— За то, что узнав, к чему приводит корыстное фуккацу, они прекратили попытки спасти меня от скорой смерти. Замысел провалился, они не знали, как ещё мне помочь. К тому же вы недвусмысленно предупредили их, господин старший дознаватель. В итоге они отступились.

— И вы их простили?

— А в чём мне их винить?! Они пытались, у них не вышло. Кто смог бы сделать больше?!

Неужели я вновь ошибся?!

Или этот опасный деляга просто выгораживает своих женщин?

— Что же произошло на самом деле?

— Меня убили.

— Кто?! Зачем?! — оторопел я.

— Понимаю, звучит странно: я бы и так скоро умер от кеккаку. Но он не мог ждать. Он был уверен, что стоит промедлить, — и он останется не у дел. Неблагодарная собака!

Лицо Канасуку исказилось от гнева, превратившись в памятную мне маску яростного демона. Приступ гнева накатил — и схлынул волной прибоя.

— Вы спросили, кто он? Помните мальчика, что был свидетелем на допросе? Сообразительного?

— Айано?

— Он был любовником моей дочери… Ну, какое-то время. Тэра созналась.

— Какое-то время?

— Он ей быстро надоел, и она с ним порвала. Мерзавец был уверен, что это я принудил дочь к разрыву отношений! И после моей смерти Тэра бегом выскочит за него замуж. В чём-то прохвост был прав: любой другой выбор был бы ещё хуже. Женщины это понимали.

— И что же ему помешало спокойно дождаться вашей смерти?

— Пошли слухи, что я нашёл для Тэры жениха.

— А вы его действительно нашли?

— Да. Я очень надеялся, что он согласится.

— И кто же это?

Я мог и не спрашивать.

Начальник Канасуку хлопнул себя ладонью по груди:

— Катацумури.

— Храмовый слуга? Почему он?

— Рассудительный. Исполнительный. Честный. Нелюдимый, правда. Но ко мне привязался. Уверен, когда б он узнал, что жениться на моей дочери и стать моим наследником — это моя последняя воля, он бы согласился. Моё желание, пока я жив, — это одно. А последняя воля умирающего — совсем другое.

— И всё же: вручить свою дочь и судьбу клана постороннему человеку? Пусть даже он оказывал вам услуги и был симпатичен?

— Он бы справился. Ифа всему бы его научила, а Тэра поддержала. В любом случае, он годился больше любого из мальчиков! Эти бы точно всё развалили. Про женихов из других кланов и говорить нечего…

Канасуку скривился, будто раскусил клопа.

— Нет, тут нужен был человек со стороны. Катацумури подходил. В любом случае, лучшего кандидата у меня не было, а времени оставалось немного. Я знал, что скоро умру. Хотя и не предполагал, что так скоро.

Он невесело усмехнулся.

3 Ловля рыбы — опасное занятие

Вчера ближе к вечеру посыльный доставил мне завещание начальника Канасуку. Я немедля прочёл его — дважды! — и не преминул сравнить почерк с распиской, которую оставил мне Катацумури-второй. Среди прочего Канасуку действительно завещал выдать свою дочь за Катацумури из храма Кикоэ-огими «ввиду его выдающихся заслуг». Что же до почерка… Некоторое сходство я усмотрел — но я, увы, не знаток каллиграфии. Требовалось заключение настоящего каллиграфа. А ещё — образец почерка начальника Канасуку до его перерождения.

В конце разговора надо будет затребовать у Катацумури-второго такой образец. Но пока я хотел выяснить кое-что другое.

— И как же Айано об этом узнал?

— Наверно, я сам виноват: обмолвился кому-то из моих людей, когда меня навещали. Может, самому Айано и обмолвился. Не помню. Потерял хватку,