ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

в общем-то, плевать на одного парня по имени Крас, который пытается выжить на замёрзшей планете с двумя кинжалами в руках и пустым желудком. Равновесие смотрит шире. Гораздо шире. А может и нет… Кто его знает.

Марик замолчал, достал новую порцию табака из бесконечного кармана и принялся набивать трубку. Крас сидел рядом, глядя на звёзды, и в его голове медленно, с хрустом, как ледокол во льдах, поворачивались шестерёнки мировоззрения. Тот мир, в который он попал, оказался намного больше, страшнее и интереснее, чем он мог себе представить.

— Вау, вот это исчерпывающе! — Крас присвистнул, откидываясь на спину и глядя в звёздное небо. — И знаешь, я себя каким-то муравьём почувствовал перед гигантами. Маленьким, ничтожным, легко раздавливаемым муравьём, ползущим по своей муравьиной дорожке и даже не подозревающим, что над ним нависла туфля судьбы. Интересно, почему мою планету покинули боги? Я имею в виду, раньше же верили, молились, приносили жертвы… А потом пришла наука, и боги исчезли. Или не исчезли? — задался он вопросом, поворачивая голову к Марику.

— А ты в этом уверен? — бармен хмыкнул и выпустил колечко дыма, медленно поплывшее вверх, тая в морозном воздухе. — Насколько мне известно, ты родом из примитивного мира. Технологии у вас там, конечно, развиты неплохо для вашего уровня, но вот в плане энергий вы младенцы, которые только-только открыли глаза и увидели свет лампы, не понимая, что это электричество. Значит, у вас наверняка есть религия. Какая-нибудь, пусть даже самая дурацкая. И кто-то сосёт энергию веры через неё, поверь мне. Просто делает это очень аккуратно, не привлекая внимания, как вампир, который прикидывается обычным донором. Возможно, твой мир стоит на перекрестии миров. В таком случае за него борются власть имущие на турнире Равновесия. Прямо сейчас, в эту самую секунду, может быть, где-то в другом измерении решается судьба твоей планеты. И в этом случае боги не имеют права вмешиваться в мирские дела. Иначе они разнесут мир в клочья — случайно или нарочно, неважно. Слишком большая мощь для такой хрупкой, маленькой Земли, — объяснил Марик, жестикулируя дымящейся трубкой.

— Точно, — осенило Краса, и лицо его вытянулось. — Как раз на таком турнире я сейчас и выступаю. Вернее, выступал. И, походу, всё просрал. Проиграл, слился, облажался по полной программе. И теперь мой мир падёт. Миллиарды загубленных душ по моей вине. Миллиарды людей, которые даже не знают, кто их защищал, кто проиграл их будущее в какой-то космической партии в покер.

Сергей замолчал, чувствуя, как тяжесть мысли давит на плечи, сгибает позвоночник, превращает его в немощного старика. Он задумался о чём-то своём, далёком, болезненном, а потом спросил:

— А что за перекрестие миров? Это какое-то место в космосе? Особенная точка на карте вселенной?

— Это когда: мир, планета, система, даже небольшое скопление, находится в центре логистических путей, — терпеливо объяснил Марик. — Представь себе огромный вокзал, где сходятся десятки веток железной дороги. Имея контроль над таким миром, ты открываешь себе влияние на соседние сектора, на целые галактики, на потоки товаров, армий и информации. На самом деле такие миры очень лакомый кусок для Хаоса и Порядка. Сочный, жирный, аппетитный. И как правило, именно за них и сражаются на турнире Равновесия. А раз твоя планета Земля участвует в турнире, значит, она действительно стоит на перекрестии. И ты, сам того не зная, был её единственным щитом.

— Вот теперь стало более-менее ясно, — Крас горько усмехнулся. — Короче, я пешка в чужой игре. Маленькая, деревянная, одноразовая пешка. И как правило, пешки долго не живут. Их съедают первыми, ими жертвуют ради выгоды, их даже не записывают в протокол матча. Может, ну его нафиг? Может, расслабиться и кайфовать на Холпеке? Да, сложно, холодно, голодно, опасно. Но не невозможно. А там мне просто башку отрежет очередной маньяк по типу Хима, и поминай как звали. Никто не вспомнит, никто не заплачет, никто не поставит свечку на могиле.

— Ты забываешь одну важную вещь, — Марик наклонился ближе, заглядывая Красу в глаза с неожиданной серьёзностью. — Пешки часто становятся ферзями. Самые упрямые, самые везучие, самые живучие. Те, кто не сдаётся, даже когда всё против них. Те, кто продолжает ползти вперёд на перебитых лапах и рвать зубами глотки врагам. Так что всё не так плохо, как ты себе рисуешь. У тебя уникальные навыки, и уравнитель даёт тебе подходящие возможности для их развития. Да, не самые тепличные и простые условия, тут тебе не курорт с массажем и коктейлями. Но поверь старику: так нужно. Не опускай руки, парень. От тебя зависит множество душ. Очень много душ. Не подведи их.

Марик помолчал, давая словам осесть в сознании Краса, и добавил уже деловым тоном:

— Ладно, смотрю, тебе уже полегчало. Глаза блестят, дыхание ровное, в ругань перестало прорываться отчаяние. Давай ещё кое-что сделаем. Покажи мне свою проекцию души, — попросил бармен и пристально, в упор уставился на Краса. Взгляд его стал тяжёлым, почти гипнотическим.

— Да пожалуйста, — Крас пожал плечами с лёгкостью человека, которому нечего терять. — Вот только знать бы ещё, как это делается. Секундочку, сейчас открою инструкцию и прочитаю… нет, блин, не открывается. Может, тыкнуть пальцем в висок и покрутить? Или чихнуть три раза?

— Дурень, — Марик покачал головой с притворным сожалением. — Тебя точно не учили простейшим механизмам защиты. Даже самым базовым. Ты бы хоть спросил для начала: «Марик, а зачем тебе это нужно? Что ты собираешься делать с моей душой?». Запомни раз и навсегда: никому и никогда не показывай проекцию своей души. Ни другу, ни врагу, ни случайному прохожему на улице. Сделав это по чьей-то просьбе, даже самой вежливой и обоснованной, ты автоматически даёшь человеку контроль над своей душой. Полный, безраздельный, на любые действия. И просящий может моментально захватить её и отправить в кристалл, в тюрьму похуже любой камеры пыток. Именно таким способом, грязным, трусливым, подлым, работало подчинение разумных на Холпеке веками. Именно так заточили моих близких. И бесчисленное количество других разумных, которые не смогли за себя постоять, вовремя не сказали «нет».

Бармен сделал паузу, давая Красу прочувствовать всю глубину его идиотизма, и продолжил:

— Ладно, раз уж ты согласился, то показывай. И в следующий раз хоть думай головой, а не тем местом, которое обгорело на морозе.

— Да без проблем! — тут же выпалил Крас с непоколебимой