ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

которым смеялись и рисковали, так легко, так просто, так буднично убил своего подопечного. Своими руками. Своим приказом. Казалось, жизнь Кожи для него ничего не значила. Пустое место. Расходный материал. Так продолжалось довольно долго, секунды, минуты, возможно часы, Крас потерял счёт времени, пока Марик не заговорил первым.

— Хан, иди сюда, — позвал бармен, размешивая ложкой что-то дымящееся в котелке. — Я тебе всё объясню. А то так и будешь на меня бычиться из угла, сверкать глазами и точить кинжалы. Глядишь, ещё и в бок сунешь, пока я спать буду. А мне, знаешь ли, не хочется просыпаться с холодной сталью в печени. Нервное это дело, — с усмешкой сказал он, но в глазах его не было веселья. Одна усталость.

Крас молча встал, прошлёпал по каменному полу. Ноги его затекли, спина затекла, всё тело затекло от долгого сидения в неудобной позе. Подошёл к импровизированному столику и с размаху плюхнулся в удобное, мягкое походное кресло, которое Марик предусмотрительно для него придвинул.

— Интересно, — процедил Сергей сквозь зубы, не сводя с бармена тяжёлого, обвиняющего взгляда. — Как ты сможешь объяснить такое предательство? Объяснить так, чтобы я понял и не всадил тебе кинжал в горло прямо сейчас? Вместо того чтобы помочь бедняге Кожи, вместо того чтобы вытащить его, спасти, обогреть, ты запретил ему к нам приближаться. Будто он был каким-то прокажённым. Будто он был врагом. Ну, давай. Постарайся. Объясни. А то мне в голову лезут очень неприятные мысли. Мысли о том, что наш командир хладнокровный, расчётливый убийца, которому плевать на тех, кто идёт с ним рядом.

Сергей говорил на повышенных тонах, очень эмоционально, почти срываясь на крик. Было видно, что он сильно переживает за своего друга. А Кожи был другом, каким бы странным, молчаливым и страшным он ни казался поначалу. За тот короткий промежуток времени, который они провели вместе, всего несколько дней, а казалось вечность, они стали настоящими товарищами.

Суровый, безжалостный климат и жаркие, кровавые схватки с дикими животными быстро сближают людей быстрее, чем годы мирной, сытой жизни. Они создают очень прочные, почти неразрывные дружеские связи. Связи, которые не так просто разорвать. И которые, не так просто объяснить словами. Крас чувствовал пустоту внутри. Дыру в форме серокожего гиганта, которого больше нет. И эта пустота требовала ответа. Любого ответа. Даже самого неправдоподобного.

— Ах-ха-ха, — Марик разразился громким, раскатистым хохотом, эхом разнёсшимся по пещере, ударившимся о стены и затихшем где-то в глубине, словно там кто-то подхватил и продолжил смеяться. — Хан, я смотрю, ты сильно прикипел к Кожи! А может, ты это… давно с женщиной не был и стал заглядываться на нашего серокожего приятеля? Он, конечно, мужик видный, плечи широкие, бицепс с мою голову, но всё же… не советую, Аха-ха-ха. — с ехидной усмешкой продолжил бармен. — Ладно, успокойся. Если серьёзно, ничего страшного не произошло. Так было нужно, и на самом деле нам даже повезло, что мы попали в нужную ситуацию. Повезло, что аномалия настигла нас именно здесь, а не днём позже, когда мы были бы на открытой равнине без всяких пещер.

— Ни хрена не смешно, Марик, — Крас скрестил руки на груди, сверля наставника тяжёлым, недовольным взглядом. — Твои гомофобские шуточки засунь себе куда поглубже, я стопроцентный, проверенный, с документами и справкой от психиатра натурал. И мне очень интересно: что же хорошего может быть в смерти нашего товарища? Где тут повезло? В том, что он разлетелся на миллион ледяных осколков?

— Слушай, малец, — Марик вздохнул и покачал головой, словно учитель, который в сотый раз объясняет двоечнику таблицу умножения. — Ты никак не привыкнешь к тому, где ты оказался. Всё ещё мыслишь категориями своего мира, где смерть это конец, точка, закрытый гроб и осиротевшие родственники. Вспомни, мы на Холпеке. Планете, где разумные не умирают. По крайней мере, не окончательно. Кожи везунчик. Большой, удачливый, почти бессмертный везунчик. Через пару часов он возродится в подвале «Двух шахтёров», нашей с ним любимой забегаловки. Он примет горячую ванну… Кожи обожает горячие ванны, ты бы знал, отужинает вкусной, жирной едой. Наверняка будет: свиная рулька с квашеной капустой — его фирменное блюдо, поджаренный картофель, тефтели из зайца, и много чего вкусного. Запивать трапезу будет дурманящим гроком в кругу очаровательных куртизанок, которые будут виться вокруг него, как мухи вокруг мёда. Целью его похода было довести нас до нужной пещеры в целости и сохранности. Защищать от неприятностей вроде отрядов кобольдов-мародёров, которых мы, к счастью, так и не встретили, ибо Кожи одним своим видом разгонял их за версту и диких медведей, с которыми он, как ты видел, справлялся играючи, ну почти, кроме первой встречи, — умиротворяюще, почти ласково вещал Марик.

— Хорошо, — Крас выдохнул, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает, как сжимавшиеся кулаки разжимаются, а сердце перестаёт колотиться с бешеной скоростью. — Это и правда весомый аргумент. Если честно, довольно сложно привыкнуть к тому, как на твоих глазах гибнет близкий человек. Даже если знаешь, что он воскреснет. Даже если понимаешь, что это не насовсем. Всё равно смотреть на это — как ножом по сердцу. Хоть он и не был человеком в привычном мне понимании, — уже успокаиваясь, пробурчал Крас, отводя взгляд в сторону.

— На самом деле, — Марик воспользовался моментом, чтобы вставить очередную порцию назидания, — человек это общепринятое, собирательное название для любой разумной расы во вселенной. Удобное, короткое, не требующее уточнений. Разумные в любом мире будут называть себя человеком либо людьми, потому что в их языках нет другого слова. А если брать в учёт, что восемьдесят процентов разумных во всей вселенной имеют гуманоидное строение тела: две ноги, две руки, одна голова, прямые спины, то в этом нет абсолютно ничего удивительного. Так что ты можешь смело называть человеком любого встречного инопланетянина или иномирца. Кроме демонов. Демоны сильно обижаются, когда их так обзывают. У них, знаешь ли, свои тараканы в голове. С хаоситами в этом плане всё намного сложнее. Их лучше вообще никак не называть, чтобы не привлекать внимание, если не хочешь провести остаток жизни в виде мокрицы, живущей в наполненном туалете.

Марик говорил медленно, размеренно, почти монотонно, как опытный лектор, пытающийся донести до неподготовленной аудитории суть обыденных, самоочевидных для него вещей во вселенной Равновесия. Он смотрел Красу прямо в глаза и видел в них тревогу, растерянность, страх. Много страха.

Тогда бармен