ЭнергоМорф V. Холпек Том II. Мёрзлый Фронтир. - Максим Балашов

мысли о событиях прошедшего дня: смерть Кожи, его ледяные осколки, танец в воздухе, объяснения Марика, странные и пугающие. Но, обдумав и проанализировав их, разложив по полочкам, промаркировав, подписав, он почувствовал, как напряжение покидает его тело, уступая место спокойствию и умиротворению.

Уверенный в том, что сделал всё возможное и даже больше, перевыполнил план, сдал нормативы, Крас вернулся в лагерь, где его уже ждал тёплый, расстёгнутый спальный мешок, ставший символом заслуженного, кровавого отдыха после долгого, трудного, полного опасностей дня. Завернувшись в него, он быстро, почти мгновенно, провалился в сон. Сон был настолько глубоким и безмятежным, что казалось, будто он пропал из этого мира, растворился в нём, перестал существовать как личность. Ни снов, ни мыслей, ни сожалений. Только чернота. Спасительная, тихая чернота.

— Вставай, лежебока! — Марик больно, с размаху, пнул Краса сапогом по ногам, вырывая его из объятий сна. — Пора приниматься за дело! У нас остаётся очень мало времени. Каждая минута на счету.

Как ни странно, Сергей чувствовал себя просто замечательно. Проснулся он бодрым, свежим, почти выспавшимся. Несмотря на то что спал он всего три часа, смехотворно мало по меркам обычного человека, полный запас энергии помог ему восстановиться. Глубокий сон вкупе с энергетическим восстановлением мозга, очистка нейронных связей от информационного шума, и мышечной регенерацией, привёли Сергея в отличную, почти идеальную форму.

— Проснулся? — бармен довольно кивнул, заметив, как блестят глаза Краса. — Замечательно. Доставай кирку из котомки и пошли вглубь пещеры. В прошлый раз, когда я открыл это место, пробы горной породы были очень перспективными. Очень. Я тогда едва не подпрыгнул от радости. Сегодня будет тяжёлый день. Пыльный, грязный, изнурительный. Но результат того стоит, поверь, — возбуждённо, почти по-детски радостно говорил бармен, потирая руки.

— Марик, — Крас замялся, отдал приказ котомке и извлёк оттуда странный, нелепый инструмент, похожий на смесь металлоискателя и детектора лжи. — У меня нет кирки. Крог и Дрог, эти два подозрительных типа, которые передали мне инвентарь, дали мне какой-то… этот. И назвали его глушилкой. Но я вообще не в курсе, как им пользоваться. Ни кнопок, ни рычажков, ни мигающих лампочек, а инструкции на человеческом языке не прилагалось. Может, поможешь разобраться?

— Хан, дай угадаю, — Марик тяжело вздохнул и покачал головой, — они просто его тебе всучили со словами, что я, мол, объясню, как им пользоваться, и не надо нам тут голову морочить? И удалились, насвистывая весёлую песенку?

— Ты абсолютно прав. Всё именно так и было, слово в слово. Они даже не сказали «пожалуйста», — Крас развёл руками в жесте бессилия.

— Вот уроды и лентяи! — бармен выругался, но без особой злобы, скорее по привычке. — Хотя, скорее всего, они не пожелали портить стены своего жилища. Хорошо хоть глушилку дали, а не обычную, допотопную кирку, которой пришлось бы махать до кровавых мозолей. Ладно, доставай. Буду проводить краткий инструктаж. Там нет ничего сложного, даже ты справишься.

Крас и Марик решились проникнуть в самую глубину загадочной пещеры. В ту её часть, куда не ступала нога человека, по крайней мере, так считал Крас. Как оказалось, это место скрывало в своих недрах не только тайны, но и суровые, почти непреодолимые испытания для тела и духа.

С каждым шагом вниз, по извилистому, узкому, петляющему проходу, они погружались всё глубже в царство тьмы и забвения. Проход становился всё более тесным, заставляя исследователей идти гуськом, друг за другом, плечом к плечу, едва не задевая стены локтями. Стены пещеры сжимались, будто были живыми, дышащими, пульсирующими, голодными и стремились познакомиться с непрошеными посетителями поближе, обнять их, сдавить, раздавить. А потолок нависал всё ниже, создавая давящее, почти гипнотическое ощущение, что он вот-вот обрушится и попытается задавить наглецов, посмевших потревожить его вековой покой.

Этот мрачный, бесконечный лабиринт, где каждый шаг вперёд становился всё более трудным и опасным, вызывал тревогу и ожидание чего-то неизбежного, рокового, нехорошего. Сужающиеся стены давили не только физически, но и морально. Они напоминали тиски, которые медленно, но неотвратимо сжимались вокруг двух маленьких человеческих фигурок, затерянных в недрах чужой, враждебной планеты. В этой борьбе с пространством и собственными страхами Крас оказался на грани своих физических и психологических возможностей. Казалось, ещё немного — и он сорвётся, закричит, побежит назад, на свет, на воздух, к свободе. Но он держался. Держался ради Марика, ради Кожи, ради себя. И делал шаг. За шагом. За шагом. В неизвестность.

— Слушай, Марик, — Крас усмехнулся, пытаясь разрядить напряжённую, давящую обстановку узкого прохода хотя бы неудачной шуткой. — А почему эта странная приблуда называется глушилкой? Ей что, ещё и рыбу глушить можно? Как теми удочками, которые бьют током? Или она душит звук, как подушка?

— Сейчас всё поймёшь, — коротко ответил Марик, наконец останавливаясь в небольшом, относительно просторном закутке, где стены расступились на целых полметра в каждую сторону. — Доставай кирку. Одной рукой берись за ручку снизу, вторую накладывай сверху в центре, прямо там, где есть специальные выемки для пальцев. И потихоньку, маленькими порциями вливай в неё энергию. Как почувствуешь что-то необычное, скажешь.

Сергей всё сделал, как сказал Марик. Он обхватил глушилку, направил её в стену и продолжил веселиться, чтобы заглушить нарастающую тревогу:

— Знаешь, это очень похоже на первый половой акт, — сказал он, криво улыбнувшись в темноте. — И ты меня, как невинную целку, уговариваешь: мол, не бойся, расслабься, как почувствуешь — сразу скажи. А что я вообще должен почувствовать? Щекотку? Прилив вдохновения? Желание прочитать наизусть «Евгения Онегина»?

— Не умничай, — буркнул Марик, но в голосе его слышалась скрытая усмешка.

— А-а-а, твою мать! — Крас вдруг дёрнулся, едва не выронив инструмент. — Она завибрировала! Как только я поднёс дурацкий пепелац вот к этому участку стены!

Крас указал рукой на небольшую, почти незаметную в полумраке впадину с правой стороны. Глушилка в его руках мелко, противно, навязчиво дрожала, как электрическая зубная щётка.

— Йоу, — продолжил он, уже заинтересованно, забыв про шутки. — Чем ближе подношу, тем сильнее вибрация. Отодвигаю — вибрация снижается, затухает, пропадает. Она что, реально чует, где нужно копать? У неё там что, встроенный компас? Или детектор лжи, только для камней?

— Как ты догадался? — Марик притворно всплеснул руками. — Ну просто гений! Шутки в сторону, теперь убирай руку с центра и клади её ближе к ручке. Там тоже есть выемки для кисти,