Кровавый пир - Го Цзинмин

Как и в руинах Ютула, в пещере не было никакого освещения, и тьма вязкой жижей наступала со всех сторон.

Пользуясь светом нагрудника, Инь Чэнь изучал погребенное в глубине скал пространство. Оно оказалось не очень высоким, но при этом глубоким: с самого момента, как он вошел, ему так и не удавалось разглядеть его конца. Окружающие стены покрывал слой причудливого белого порошка, хотя вернее было назвать его плотным и невероятно ровным слоем белых точек размером с игольное острие.

Собственные ступни подсказывали князю, что ступал он уже не по твердому камню. Мужчина приподнял одну ногу и несколько раз махнул, подол одежды смел густой холодный туман. Стоило белому пару рассеяться, как Инь Чэнь обнаружил, что по всей земле росли бесчисленные сухие травинки белого цвета. По виду они напоминали иссохшие листья тростника и листочек к листочку покрывали всю землю безжизненным серо-белым цветом. Пещера утопала в этой окраске, наталкивающей на мысли о коже покойника.

«Потому место назвали Белой Преисподней?» – склонив голову, подумал он.

Вдруг кто-то в холодном тумане крепко схватил его ногу.

Западная империя Асланд, руины Ютула, Алтарь Крови

Выложенный твердыми каменными глыбами пол покрывали глубокие и мелкие следы от ударов лезвий, повсюду лежали осколки исходящего ядовитым паром льда. Статуи, стены и пол были запятнаны брызгами черной слизи.

Это было свирепое поле сражения, и его победитель готовился вознести свое лезвие в последний раз, чтобы обрушить на шею противника.

Проигравшему оставалось лишь молча наблюдать за падением клинка.

Ю Мин лежал на полу, все его тело испещряли глубокие, до кости, раны, кровь успела насквозь пропитать черное одеяние, на лице и руках виднелись уже подсохшие пятна.

Он тяжело дышал, грудь яростно вздымалась, глаза застилала пелена.

Прошло немало времени, прежде чем зрение вновь прояснилось и он увидел лежащих вдалеке в лужах крови мальчиков. Сдвинутые брови Ю Мина наконец-то разгладились, приоткрытые губы снова растянулись в знакомом изгибе – в той самой чувственной, полной силы и загадочности улыбке Карающего князя.

Он с трудом поднялся, придал черному льду в руке форму и, еле переставляя израненные ноги, направился к уже неспособным дать ему отпор Хань Шуанши и Чжоу Е. От него требовалось лишь вознести победное лезвие, и все было бы кончено.

Даже спустя столько лет он остался лучшим из убийц, не позволил никому себя превзойти.

– Вы, ребятки, никуда не годитесь. – Без капли жалости и сочувствия на лице он посмотрел на охваченных ужасом юных князей. И все же мужчина не спешил необдуманно приближаться к ним, пусть в телах мальчиков уже и не оставалось духовной силы, а сами они находились на последнем издыхании. Он не мог во второй раз совершить ту же ошибку, которая могла стоить ему жизни.

Карающий князь высоко вскинул ледяной клинок, прицеливаясь к сердцу Хань Шуанши издалека.

В это же мгновение его прекрасное, порочное лицо внезапно озарил золотой свет, яркое сияние было похоже на мгновенно нахлынувшую волну золотистого тумана.

Из мерцающих врат появилось светлое и бесстрастное лицо Ци Ла.

Его элегантное одеяние мягко струилось, словно было кусочком ночи, вырезанным прямиком из темного небесного полотна. Он был облачен в покой и таинственность, в которых сияли лишь две холодные звезды его ясных глаз.

Даже волосы лежали в идеальном порядке, будто войны, убийства и беды происходили где-то неимоверно далеко от него, а сам он вечным отшельником стоял на берегу длинной реки времени, бесстрастно наблюдая за всем и вынося решения – и не проявляя ни собственного мнения, ни чувств, ни пощады, ни злобы, ни даже доброй воли.

Однако, когда он увидел окровавленного с ног до головы, напоминающего демона Ю Мина с вознесенным клинком в руке, в лице Ци Ла все же что-то заметно изменилось.

– Что здесь происходит, Ю Мин? – Он вышел из врат и встал лицом к Карающему князю.

– Ци Ла! Ю Мин предал серебряных жрецов… Он пытался нас убить и помог Тяньшу Юхуа открыть врата Алтаря Крови… Позволил Инь Чэню с апостолом уйти! – Хань Шуанши с трудом пытался подняться из лужи крови. Глядя на Третьего князя, он обратился к нему с едва ли убедительными, но нетерпеливыми словами.

Ци Ла развернулся и посмотрел на двух беззащитно распластавшихся в луже крови юных князей, затем повернул голову обратно к Ю Мину, в его взгляде вспыхнула ярость.

– Нас обманули, Ци Ла. – Тот тяжело дышал.

– Эти двое? – спросил Третий князь.

– Нет. Серебряные жрецы. – Ю Мин поднял на него изумрудные глаза, на его лице не осталось гнева, лишь изнеможенное отчаяние. – Они хотят сменить князей Асланда. Их задачей было убить не Ляньцюань и Инь Чэня, а меня, Тэрэю и тебя. Всех прежних князей заменят.

Глаза Ци Ла резко ожили, его прекрасное лицо постепенно окутал колючий холод. Некоторое время он молчал, а затем наконец-то повернулся лицом к Чжоу Е и Хань Шуанши и постепенно стал отступать назад. Лишь отступать ему и оставалось, отступать для сражения плечом к плечу с Ю Мином, потому что в это самое мгновение он увидел, что еще недавно лежавшие при смерти мальчики успели подняться из лужи крови. На их лицах расцвели злобные ухмылки, полные насмешки, сочувствия, жалости и восторга перед финальной расправой.

– Ну наконец-то до тебя дошло. – Пусть он не видел выражения лица Ци Ла, однако Ю Мин заметил его трясущиеся от гнева плечи, поэтому, склонив голову, насмешливо ухмыльнулся. – А ведь нашему поколению князей предстояло вот-вот исчезнуть в истории, если бы не…

Достигнув Ю Мина, почти сравнявшись с ним плечами, Ци Ла неожиданно обернулся, и из его руки вырвалась золотистая духовная сила. Второй князь, даже не успев понять, что произошло, инстинктивно отпрыгнул назад, и в него понеслась золотая стена света и прошла сквозь его тело.

А затем все остановилось.

Его слова оборвались в безмолвном пространстве.

Обломки камней, летящее одеяние, окровавленные волосы медленно чертили в воздухе безмятежные кривые – казалось, все погрузилось в немые морские глубины.

Время замедлило свой ход в бесчисленное количество раз.

Тело Ю Мина словно затянула в себя почти недвижимая временная река света.

Его зрение, слух, мысли – все замедлилось, отяжелело, будто бы он барахтался в густом болоте и постепенно уходил вниз. Он понимал, что парит в воздухе, однако не знал, как может быть настолько медленным, почти невесомым.

Его зрение стала медленно поглощать тьма, где-то в теле появилась неторопливая, пронзительная боль.

Он с большим трудом переместил глаза так, чтобы взгляд упал вниз. Такое простое движение, казалось, заняло у него не меньше минуты.

В поле зрения появился