Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Я не хочу этого узнавать», — перебил Здесь. «В отличие от Сагары. Он боится смерти, как и все мы, но его попытки избежать ее убивали его тысячу раз».

Я скрестил ноги, разгладил полы пальто. «Я говорил ему то же самое. Что Кхарн Сагара мертв. Что то, что преследует каждый новый мозг, - это нечто совершенно иное».

«Ты не ошибаешься», — сказал капитан. «Я говорил ему это много раз, многим его лицам. Никто мне не верил».

«Но ты тоже на этом пути», — сказал я. «В поисках бессмертия?»

«В поисках совершенства», — ответило существо в резервуаре.

«Похоже, ты очень далек от этого».

Здесь Скороизменится издал резкий, отрывистый звук, который, как я с удивлением понял, должен был означать смех. «Но ты не знаешь моего замысла!» — сказал он. «Сейчас ты видишь меня, заключенного в скорлупе ореха, но однажды я буду считать себя королем бесконечного пространства».

«Шекспир», — узнал я.

«Именно так», — согласился капитан. «Бессмертие — лишь одна из составляющих совершенства. Однажды я стану богом».

«Я уже слышал это раньше», — хмыкнул я.

Диафрагмы камер Скороизменится расширились. «Ты считаешь меня претенциозным».

«Я считаю тебя сумасшедшим, — поправил я, наклонившись вперед, - и всех тебе подобных».

Одна когтистая рука вытянулась и замахала взад-вперед, как укоризненный палец. «У меня нет подобных, благородный лорд. Я уникален».

«Это я тоже слышал».

Снова тот же шокирующий смех. «Сагара, как ты и сказал, плохой философ. Что такое жизнь, если не непрерывность? Целостность? Он тысячу раз умирал в погоне за вечной жизнью, как феникс, в то время как я никогда не умру, по крайней мере, от руки природы».

«А это того стоит?» — спросил я. «Эта твоя жизнь?»

«Ты все еще думаешь, что я пленник», — усмехнулся он. «У вас, имперцев, такое скудное воображение. У вас нет имплантатов, поэтому вы не можете понять. Вы не видели машинную плоскость, не прикасались к сети голым разумом. Вы не можете представить себе ту свободу, которой я наслаждаюсь. Вы видите тело, а не разум».

«Одно не может существовать без другого», — возразил я.

«Личность гиломорфна, — сказал Скороизменится, — разум нуждается в теле, но тело... Оно может быть чем-то большим. Его можно... усовершенствовать».

«И это то, что ты сделал?»

«Это то, что я начал», — поправил он. «Ты видишь карлика в колбе и спрашиваешь: почему человек выбрал такой образ жизни? Потому что ты не понимаешь, кто я. Кем я становлюсь. Я — куколка. Эмбрион. Когда-то я был человеком. Священником. Но вернул себя в материнскую утробу, растворился в себе. Мало что из того, что ты видишь, является оригинальным - мозг, половые железы. Остальное я создал заново...» Каждое слово этого существа вызывало у меня чувство отвращения.

«Так ты планируешь заниматься этим вечно?» — спросил я. «Усовершенствовать процесс Сагары?»

Здесь Скороизменится повернул стеклянный колпак, в котором находилась его человеческая форма, так что желтушное, опухшее лицо изменившегося младенца смотрело на меня невидящими глазами. «Ты знаешь, как американцы победили смерть?»

«Ростом», — ответил я, думая о бедняге, которого видел в камере наблюдения в лаборатории на Ганелоне, о гигантском теле Сироты и о Братстве — прежде всего о Братстве.

Еще одна металлическая конечность существа вытянулась и указала прямо на меня. «Когда мое место будет готово, я пойду в море и в мир, который ждет меня».

Здесь Скороизменится... Наконец я понял это имя. Существо было незавершенным, оно становилось — как он и сказал — чем-то другим.

Он хотел стать деймоном. По сути, богом.

«Это и есть твое бессмертие?» — спросил я, скрывая свой ужас за маской.

«Я буду властелином своего собственного творения», — сказал он.

«Властелином лжи», — парировал я и замолчал, услышав слова Сириани Дораяики из своих уст.

«Властелином мечты», — поправил Здесь Скороизменится.

«Пока не истечет время. Этому космосу все равно придет конец. Ты можешь сделать себя бессмертным, но вселенная — нет».

«Самый главный вопрос!» — воскликнул Здесь Скороизменится. «Можно ли вернуть само время? Можно ли остановить энтропию? Кто может сказать? Только бог».

«И ты станешь богом», — сказал я.

«Я уже становлюсь им», — ответил он.

Что-то из сказанного химерой зацепилось за один из острых углов моего сознания. «Ты сказал, что был священником? До...»

«До моего перерождения?»

«Ты говоришь почти как буддист».

Здесь Скороизменится издал из своих динамиков еще один высокий визг. «Ты так думаешь?» — спросил он. «Они бы прокляли тебя, услышав это...»

«Этот разговор о пути...»

«Мой путь совсем другой», — перебил он. «Эти глупцы стремились уничтожить себя. Я стремлюсь полностью стать собой. Нет! Я служил по воле Его Высокопреосвященства, Верховного Патриарха».

«Верховного Патриарха?» Я наклонился вперед, почти выпрямившись. «Ты был из Капеллы?»

«Многие из нас — да», — признал Здесь Скороизменится. «Или были. Это тебя удивляет?»

Я уже качал головой. «Я знаю, кто они такие».

«Ты только начинаешь понимать», — поправил капитан, щелкая когтями.

«Я знаю, что у них есть свои собственные деймоны», — сказал я. «Они пытались использовать одного из них, чтобы захватить контроль над этим кораблем».

Линзы Здесь Скороизменится снова сузились. «И вы победили его?»

«Они недооценили моих людей», — сказал я.

Химера надолго замолчала. «Они действительно...» — наконец произнес он странно тихим голосом.

«Я встречал одного из вашей братии на Воргоссосе, давным-давно».

«Калверта».

«Да», — сказал я, расслабляясь.

«Многие из нас нашли свой путь в Форт Гриссом — как он еще назывался в мое время — все мы были ренегатами и отступниками. Он был нашим покровителем и моим другом».

«Твоим другом?» Я не мог представить, что у Кхарна Сагары были друзья.

Механизмы взвыли, когда Скороизменится сосредоточил свое внимание на мне. «В конце концов, мы — странники».

«Кто этот... Верховный Патриарх?»

Странный отрывистый смех, похожий на лай двигателя, раздался из корпуса младенца. «Его Величество?» Все сенсоры существа были нацелены на меня. «Он равен императорам, он верховный жрец самой Земли. Глава Капеллы».

«Капеллу возглавляет Синод», — возразил я.

«А кто возглавляет Синод?»

«Синарх», — ответил я. В свое время я знал двух синархов. Каждый из них в свое время входил в совет императора.

Скороизменится щелкнул когтями. «Синарх — их представитель. Их уста. Но уста - это еще не голова. Не все».

«Я...» Я не совсем понимал, что сказать. «Как такое возможно?»

«Ты встретил деймона Капеллы и еще спрашиваешь?»

Последствия этого вопроса