Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Никто?» — спросил князь. «А как же строители?»

«Они еще не пришли», — ответил я. «Их время — конец времен».

Позади меня капитан Азхар фыркнул и усмехнувшись, добавил: «Еще сказки jitaten!»

«Доказательства скоро будут представлены вам, добрый капитан», — сказал я, не отрывая взгляда от города. «Эти руины, как и те, что на Эмеше, движутся назад, против течения времени».

«Moshkara!» — воскликнул Азхар. «Я вижу только кучу старых камней!»

«Sala, Адраяно. Тише». Олорин прошел мимо меня. «Что это за место?»

Я подошел и встал рядом с ним. Затем закрыл глаза, доверился словам, которые пришли ко мне, и ответил: «Место рождения моего бога». Стоя спиной к остальным, я почти мог представить, что нахожусь здесь один: одинокий паломник на первых шагах того пути, который вел к концу времени и создателю времени. «Здесь он сделал меня тем, кто я есть», — произнес я и, уверенный в своей правоте, добавил: «И здесь он возродил меня к новой жизни».

«Здесь?» Олорин повернулся ко мне, его мандия была совершенно безжизненна.

Я повел нас по тропе к разрушенному городу, следуя линии маркеров, которые Красный отряд вбил в скалы столетия назад, их когда-то красные флажки выцвели до белизны от многолетнего воздействия солнца. «Ты знаешь, что твой народ пытался понять мои способности, когда я был вашим гостем на Джадде?»

Идя рядом со мной, с нашими людьми позади, Олорин сказал: «Я получал отчеты из Ислис Ульты». Там располагалась военная база, на которой я остановился, когда впервые приехал на Джадд, где их врачи брали у меня кровь, где я позволил себе подвергнуться многолетним исследованиям и испытаниям.

«Они потерпели неудачу», — сказал я.

Ничего не было. Никаких маркеров во мне, никаких изменений, никаких секретов, записанных в моей крови. Около двадцати лет тщательных исследований закончились неудачей, и меня отправили прочь, в старое поместье под Школой Огня, чтобы я мог дожить до смерти.

«Я не могу сказать тебе, почему они потерпели неудачу, — продолжил я, — но ты можешь найти ответы здесь».

К тому времени мы достигли уровня ворот, где над головой изгибались круглые арки из черного камня, затеняя лестницу, как будто сам город поднимался по спирали из горного склона.

«Другие руины — Эмеш и прочие — все они ведут сюда», — пояснил я, остановившись в проеме. «Это самое древнее из этих мест, то есть это место, которое уходит дальше всего в прошлое...» Над нашими головами разверзлась тьма, и свет фонарей наших костюмов отражался от резных граней каждого анаглифа, когда они освещались, так что стены мерцали, словно лед. «Мы сравнили сканы, сделанные моими людьми, когда мы были здесь в последний раз, с сегодняшним днем... Город сейчас более целый, чем был раньше».

Олорин спросил: «Почему ты привел меня сюда?»

Я сказал ему то же, что сказал Кассандре: «Потому что, если я не переживу то, что грядет, мне необходимо передать это место в руки того, кому я доверяю». Затем я пересек холл, отделившись от князя и нашей группы. Светосферы, которые Красный отряд установил, чтобы осветить это темное место, давным-давно упали и разбились, а мы так и не заменили их, так что все величие холла было потеряно в тени. «Капелла, лорд Дору... мои враги верят, что я гомункул, копия, созданная Воргоссосом. Они считают меня оружием, частью какого-то заговора против Империи. Доказательство того, что это не так, находится здесь, в этих залах...» Я поднял глаза к высокому сводчатому потолку, расположенному так высоко, что масса серых и подвижных теней мерцали в неверном свете моих энтоптических приборов. «Я отдаю его тебе».

Князь ничего не сказал.

«Я хочу вам кое-что показать», — сказал я, бросив взгляд на капитана Азхара и на любовницу князя, ликтора Тиаду ди Умаз, которая, как я знал, молча разделяла скептицизм капитана. «Небольшое доказательство. Проходите дальше».

Я вечность искал подходящее место.

Столькое из того, что ведомо мне сейчас, я никогда не учил. Столькое из того, кем я являюсь, я почерпнул из чужих воспоминаний, из воспоминаний о жизнях, которых у меня никогда не было. С момента моей смерти от руки Самек, с момента моей встречи с Судьей, моей клятвы Абсолюту — эти воспоминания стали сильнее. Яснее.

В одной из таких жизней я стал схоластом по имени Карлайл и был направлен в Эмеш после нападения на него сьельсинов. Уванари все же прибыл, и Танаран — хотя Адриан Марло не был наставником в доме Балиана Матаро. Там Тор Карлайл встретил пожилого схоласта по имени Менций, который раскрыл ему секреты руин. Молодой Карлайл и старый Менций — второй Гибсон — наблюдали, как колонна, давно упавшая в недрах Калагаха, снова поднялась, ее осколки соединились в единое целое, а крыша, упавшая вместе с ней, встала на место.

Помещение, в которое мы вошли, не походило ни на одно из тех, что мог построить человек: оно было больше в ширину, чем в глубину, и высокое — настолько высокое, что его потолок терялся в темноте. Мы вошли через узкий проход, щель в камне, ширина которой едва позволяла человеку пройти, не поворачивая плеч. Стена напротив узкой двери была изрыта и покрыта шрамами там, где целые участки фасада обрушились и лежали кусками на полу. Возможно, они лежали там веками. Тысячелетиями.

Но они не обрушились.

«Это то, что я хотел вам показать». Я посмотрел на капитана Азхара, не в силах сдержать улыбку. «Кучу старых камней».

Капитан насмешливо фыркнул.

«Что это?» — спросил Каим-Олорин.

Я подошел к стене, приложил ладони к осыпавшейся поверхности, водя пальцами по ее неровным контурам, как архивариус в своей библиотеке или хиромант по линиям старой, покрытой морщинами ладони.

«Здесь!» Мои пальцы нашли то, что я искал, и князь поспешил ко мне.

Это была трещина — обычный разлом в камне.

«Я не понимаю», — сказал князь.

«Посмотрите повнимательнее».

Кассандра обошла князя и встала напротив меня. Я держал руку на стене рядом с трещиной.

Анника не была полностью мертва. Хотя у нее не было собственных лун, притяжение ее красного карлика — находящегося так близко — и газового гиганта, вращавшегося за пределами системы, достаточно влияло на мир, чтобы нагреть ядро планеты, достаточно, чтобы уберечь планету от полной геологической гибели. Те подземные толчки,