Тени во времени - Кристофер Руоккио

Обычно предсказать подземные толчки невозможно. Математика, описывающая движение жидкостей, настолько сложна, что даже Колумбия не могла гарантировать полную предсказуемость. Но руины города уходили в прошлое, и поэтому то, что было невозможно в любой другой точке космоса, было возможно здесь — где следствие предшествовало причине.

Я разместил датчики по всем руинам, везде, куда могли добраться утры и мои люди, и все для того, чтобы найти трещину.

Было бы проще, если бы на планете имелись вода или ветер, но на Аннике было только время — по крайней мере, для этого помещения время пришло.

Трещина сократилась. Немного. На дюйм. Меньше дюйма. Но это было неоспоримо. Камень снова соединился, целый и неповрежденный.

«Tarphanda!» — воскликнула Тиада ди Умаз.

Невозможно.

Сам князь отступил назад, выпрямившись. «Noyn jitat!»

Невозможно было отрицать того, что видели их собственные глаза.

Я приблизил свет от ламп своего костюма поближе. С земли поднялась пыль — не парящая, а поднимающаяся прямо с пола. Она потекла прямо в трещину — в нетрещину — камень.

«Но это невозможно...», — выдохнул князь.

Словно в ответ, обломок — каменная крошка — сам собой отскочил от пола, ударился о нижнюю стену при подъеме и прикрепился к камню недалеко от трещины. Дрожь, вызвавшая трещину, была настолько слабой, что я не почувствовал ее, хотя наши датчики показали бы, что она была. Может пройти сто лет, прежде чем все это разрушающееся здание будет восстановлено, а может и тысяча... или больше. Но со временем все камни, лежащие у подножия стены, поднимутся и вернутся на свои места впервые.

Олорин отступил.

«Это происходит повсюду в этой части руин в течение последних нескольких месяцев», — сказал я. «Мы стали довольно хорошо предсказывать, когда и где это произойдет».

Мое собственное видение очень помогло. В местах, где скоро должен был произойти перелом, время вокруг меня расширялось, как коридор, переходящий в обширное помещение, даже без моего участия. В остальных местах время было очень узким, там, где так мало что было, где могло произойти так мало. Я бродил по помещениям в одиночестве много часов в течение многих дней, обыскивая высокие залы и глубокие места этого города богов в поисках именно такого места, как это.

«А что, если я возьму один из этих камней?» — спросил Олорин, указывая на обвал. «Унесу его с собой, обратно на Джадд?»

«Вы не сможете», — пояснила Кассандра, привлекая внимание князя. «Попробуйте».

Олорин наклонился, выбрал осколок — не больше серебряного каспума — и, взяв его пальцами, попытался поднять с пола. Тот не сдвинулся с места. Как будто был приклеен или весил десять тысяч фунтов. Он поднял на меня глаза.

Я присел рядом с ним, аккуратно поднял кусок камня с пола и подержал его между большим и указательным пальцами, чтобы он мог его осмотреть.

Князь ничего не сказал, только посмотрел на меня, несомненно, удивленный.

Я уронил обломок обратно на землю. Не говоря ни слова, князь попытался поднять его. Но снова потерпел неудачу, не сумев даже сдвинуть его с места. Я снова наклонился, поднял кусок камня с пола и бросил его Кассандре, которая ловко поймала его, словно она была каким-нибудь капитаном корабля Золотого века.

«Объясни это», — произнес князь холодным и властным тоном.

«Я не имел намерения уносить этот камень отсюда, — ответил я, — так что факт остается фактом».

«Найдите другой», — предложила Кассандра. «Поднимите его и положите на место».

Он так и сделал, поднял кусок камня так легко, как и следовало ожидать, и почти сразу же уронил его, как будто это был горящий уголь. «Tarphanda…» — повторил он.

«Мы не можем сделать ничего, что помешало бы тому, что должно произойти», — пояснил я, выпрямляясь. «Ты намеревался унести отсюда часть города, но это невозможно, потому что эти камни будут здесь завтра. Ты не можешь изменить этот факт, как не можешь изменить прошлое».

Князь тоже встал и толкнул ногой более крупный кусок каменной кладки. Тот сдвинулся с места. «Так это судьба». Он посмотрел на меня, и я почувствовал его напряжение сквозь маску, сквозь освещенную лампой пустоту между нами. «У нас нет свободы выбора?»

«Ты выбрал», — ответил я. «Просто то, что ты выбрал, невозможно. Неудача не исключает свободу воли».

Князь фыркнул и повернул голову, чтобы изучить разрушающийся фасад. «Ты не говорил мне об этом, когда мы впервые встретились на Эмеше».

«Я многого не знал, — вздохнул я, — многого не знала даже Валка».

Валка делала все, что могла, чтобы провести расследование в пределах, установленных Капеллой, но большая часть того, что было известно о руинах Тихого, было утрачено из-за их грабежей. Я знал, что Валка, как и многие другие, забрала образцы камня из Калагаха, но должен был верить, что эти камни будут каким—то образом возвращены, прежде чем их хватятся...

«Все остальные руины находятся в руках Империи», — сказал я, все еще думая о Валке. «Вот почему я отдаю это место тебе... и только тебе». Я положил руку на плечо князя. «Из всех лордов людей ты единственный, кому я могу довериться…»

«А как же твой император?»

«Если бы я сообщил Вильгельму о местонахождении этого места, эти залы кишели бы катарами еще до конца века».

«Ты сказал, что именно здесь ты стал тем, кто ты есть?» — спросил Олорин. «Что это место — доказательство того, что ты не творение Экстров?»

Я отпустил его, повернулся к разрушающейся стене, наблюдая, как в луче лампы Азхара с пола поднимается дорожка пыли, соединяясь с неразрушенной каменной кладкой. «Это место... оно больше, чем руины, Олорин. Это машина, созданная, чтобы соединить его время с нашим».

«Машина времени?» — насмешливо спросил Азхар.

«Вы видите доказательство своими глазами!» — холодно произнесла Кассандра.

Но Каим-Олорин молчал, глядя на обломки на полу. «Я провел здесь годы, составляя и переделывая карты этих залов», — сказал я ему. «Они никогда не бывают одинаковыми».

Князь вздрогнул, как будто его ужалили, и посмотрел на меня. «Туннели... меняются?»

«Когда я впервые пришел сюда, — поведал я ему, вспоминая, — то пошел по проходу, который больше не нашел. Он вывел меня из горы, в ту версию этого мира, которая находится за пределами обычного течения времени. Там я встретил его, Олорин. Моего