Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Нет!» Здесь Скороизменится снова рассмеялся. «Нет, нет, нет. Но во вселенной есть нечто большее, чем ты можешь себе представить. Ты встретил Оганнеса Дору. Ты видел этого деймона. Ты живешь не там, где думал. Твой дом — не твой дом. Твои хозяева — не твои хозяева. На самом деле существует две империи, — он поднял две лапы, — каждая из которых связана с другой, как кровеносные сосуды с телом. Ты прожил свою жизнь в свете, но тень всегда рядом».

Я выпрямился. «Деймон... тот, которого Капелла привезла на этот корабль... он сказал, что был создан на Земле».

«Так оно и было», — произнес Здесь Скороизменится. «Именно там я и родился».

ГЛАВА 18

ГОРОД БОГОВ

«Это бессмысленно», — сказала Кассандра, сидя на каменном полу. «Абба, здесь ничего нет».

Она не могла меня видеть. Она не могла видеть ничего. Я приказал ей отключить энтоптику ее костюма, оставив ее в темноте.

«Тихо», — сказал я, отдавая приказ и называя имя. «Сконцентрируйся. Есть свет, который ты не видишь».

Ей нужно было только найти его. Только попросить.

Но она должна была знать, как это сделать.

Время - это всего лишь другой вид пространства, и, если смотреть сквозь него, скромная оболочка нашего мира становится плоской и прозрачной, как стекло. Полупрозрачной. Ей нужно было только посмотреть, и она увидела бы мир за пределами своего шлема. Увидела меня, стоящего под куполом перед ней, и фонарь ее матери, вращающийся вокруг нас обоих.

«Ты действительно думаешь, что я смогу это сделать?»

«Я видел это», — сказал я.

Мы вернулись на Аннику, в город богов. Это был последний день, день нашего отъезда, и джаддианцы были с нами.

Нам предстоял долгий путь.

«Абба?»

Я нарушил ее сосредоточенность.

«Прости, — сказал я, — я был погружен в свои мысли, я...» Я прервался, повернулся и стал изучать стеклянные черные стены, круглые анаглифы, которые составляли компоненты небесного механизма, окружавшего нас. «Есть так много вещей, которых я не понимаю. Даже сейчас...»

По тому, как она повернулась ко мне, я понял, что Кассандра снова активировала энтоптику своего костюма. Камеры, вмонтированные в сенсорные панели в ушах, фиксировали мир перед ней и проецировали его изображение на сетчатку.

«Этот город..., — начал я, — это машина, Кассандра. Двигатель, перемещающийся назад во времени из одного из наших бесчисленных будущих. Я думал, что понимаю, для чего он нужен... когда был в твоем возрасте. Я думал, что сражаюсь, чтобы спасти Тихого, чтобы спасти его и вселенную от Наблюдателей и Бледных...» Я улыбнулся ей, хотя она не могла видеть моего лица. «Когда я умер — в последний раз...» Слова не шли. «Теперь я знаю лучше. Абсолют не может быть побежден, но он может проиграть. Он может потерять нас».

Я перестал ходить по помещению и стал следить за движением своей тени на стене, пока фонарь Валки продолжал вращаться. «Вот почему он построил это место, почему он послал часть себя в то будущее, которое я видел... чтобы спасти нас».

Кассандра только смотрела на меня. Я почти мог видеть ее лицо сквозь бледную керамику визора.

«Знаю, что говорю как сумасшедший», — вздохнул я.

«Если он существует вне времени, — Кассандра запнулась, — разве он не может просто... прийти, когда и куда ему заблагорассудится? Зачем ему все эти хлопоты?» Она указала на руины вокруг нас, на космос за ними.

«Он так тоже делает», — ответил я. «Так он спас мне жизнь... обе мои жизни. Но это место! Оно нечто иное, разве ты не видишь? Это приглашение. Эти руины — эта машина — это дорога. Путь к нему».

Под сомнение ставится не его реальность, — сказал Судья, — а твоя.

Разве руины на Эмеше не привели меня к Аннике в свое время? Разве это место, в свою очередь, не вывело меня на путь к Падмураку? К Актеруму? К Сабрате и Ллесу в конце времен?

«Мы все совершаем паломничество, — сказал я после долгого и напряженного молчания, нарушаемого лишь вращением лампы, — все мы. Все человечество... и не только люди...» Я подошел к стене купола и вгляделся в отражающую поверхность. «Эти руины... как будто он зовет нас, протягивает руку...»

«Абба?»

«Может быть, я все-таки был прав», — сказал я. «Судья — я давно рассказал ей о Судье — сказал, что его возвращение в нашу вселенную неизбежно. Но он предложил мне выбор. Я мог убить Тихого, раздавить его в яйце. Но я никогда не смог бы убить Абсолюта целиком. Он вернулся бы другим путем, другим способом...»

Так и должно быть.

Тогда я вспомнил Лориана, озарение, которое получил при нашем расставании — что он был тем, кого бог мог выбрать, чтобы занять мое место, если я потерплю неудачу. Если бы я полностью отверг призыв, совершив богоубийство в тот день в мире последнего солнца, сколько времени прошло бы впустую? Сколько из того, что было, было бы уничтожено, погружено обратно в квантовую пену, чтобы новая нить могла быть взята и продолжена? Сколько зависело от моего выбора?

Сколько зависит от каждого нашего выбора? Твой выбор, Читатель, так же важен, как и мой.

«Но должно быть что-то еще, что-то, что я упускаю», — размышлял я, обводя пальцем дугу одного из компонентов глифа. «Это место... это машина. А значит, ее можно использовать».

«Использовать?»

Я посмотрел на нее, все еще сидящую на полу со скрещенными ногами, с рукой на колене. «Как добраться до него», — пояснил я. «Чтобы поговорить с ним... Не знаю! Возможно, я никогда не узнаю, я...»

«Madha es, Abba?»

Я слишком долго молчал. «Кассандра, — сказал я, — Aнарьян, если... если я не выживу...»

«Не говори так!»

«Если я не выживу, — повторил я, медленнее и более решительно, — ты должна обратиться к Джадду. Ты должна работать с ними над этим. Это единственная загадка, которую стоит разгадать».

«Руины?»

«Бог!» — сказал я. «Вот почему мы здесь. Из всех сил в галактике Олорин — единственный, кому я могу доверять. Вильгельм стареет... а Империя...» — это гнездо змей... Я не отдам Аннику в их руки. «Это место... считай его частью своего наследства... что?»

Кассандра покачала головой. «Ты не умрешь», — сказала она. «Ты не можешь умереть. Ты забыл?»

«Я могу умереть», — возразил я. «Я умирал уже