Злая: Детство - Грегори Магуайр

Возможно, Фрекса и удивляет это побуждение дочери, но он нисколько не против. Он смотрит на Эльфи с благодарностью, хотя она этого не видит: она поёт с закрытыми глазами, и её песня разносится по округе.

Когда песенная просьба стихает до шёпота – просто завершается, не становясь выше или ниже, – Эльфаба опускает руки по бокам. Не поднимая глаз, слышит, как отец без паузы прямо обращается к женщине-вождю с прошением, догадавшись, что Чалотиин не потерпит витиеватых разговор обиняками. Но Чалотиин, перебив его, обращается к Эльфабе:

– Поют лишь для предков, – резко произносит женщина. – Кто твои пращуры?

Эльфи указывает на Фрекса.

– Мой отец – седьмой сын седьмого сына.

– О нём речь не идёт. – Чалотиин презрительно приподнимает верхнюю губу; это можно счесть первым признаком того, что беседа вряд ли принесёт Фрексу желанное искупление. – Я говорю о твоих предках. Откуда пришло к тебе твоё чутьё?

– Ну… – На отца Эльфи не смотрит, опасаясь, как бы он не обиделся, что всё внимание обращено на его дочь, а не на него самого. – Тогда получается, что от матери? Она умерла семь или восемь лет назад.

– Начало есть, – говорит Чалотиин. – Но предки уходят в глубь прошлого, всё дальше и дальше. Мы их почитаем, но и остерегаемся. Они – низка бусин, и на конце её наши души явились к свету. У тебя чуждое происхождение.

– Мой отец – священник унионистской веры…

– Я говорю не об этом человеке, – раздражённо прерывает Чалотиин. – То, что ты пела, – погребальная песнь по землям квадлингов? По всем нам? Ты вселяешь в наши сердца тоску, но мы не понимаем, по ком она.

Теперь в её голосе звучит огорчение, будто Эльфи принесла дурную весть.

– Я – провидица, – продолжает Чалотиин, – как и многие в моём роду. Этот дар – в нашей крови, в каждом вдохе. Тот, кого вы называете Черепашьим Сердцем, а мы называли Челоона Стаа, был пророком. И стеклодувом. Да, я знала его. Сумасбродный и нежный, он, однако, предвидел угрозы и беды. Он предупреждал нас. Давным-давно он отправился к имперцам, чтобы сказать вождям их войска: не шлите людей строить большую дорогу из жёлтого камня. Не осушайте болота ради застывшей крови земли под ними. Он ушёл и не вернулся, а разорение земель продолжается и поныне. Нас теснят, выдавливают с болот за Кхойре, нас вынуждают переселяться всё дальше, и добывать пропитание становится всё труднее.

Она больше не поднимает тему талантов и странностей Эльфабы – за это девочка ей благодарна. Эльфи отступает на шаг и взмахом ладони предлагает отцу продолжить за неё.

– У меня есть вести о вашем соплеменнике, – заявляет Фрекс.

Чалотиин пытается прервать его, но он продолжает:

– Нет, выслушайте меня, госпожа провидица. Я отчасти виновен в том, что случилось с Черепашьим Сердцем. Ваш пророк покинул Край Квадлингов, и скитания привели его в Манникин. Полагаю, потому, что в дома местных Владык попасть проще, нежели ко двору в Изумрудном городе. По пути Черепаховое Сердце остановился подкрепиться в нашем захолустье. В нашей обители – в каменной хижине, где мы жили с женой. Меня дома не было. Жена приютила его, и они сделались дорогими друзьями. Когда я вернулся с трудов, я тоже сблизился с ним. Мы приняли его как члена нашей семьи.

Эльфи украдкой бросает взгляд на Чалотиин. Судя по лицу правительницы, рассказы о привязанности кажутся ей сомнительной и пустой тратой времени. Но по крайней мере слова Брата Фрексиспара Благочестивого не проходят мимо её ушей.

– Наша забота отвлекла Черепашье Сердце от его миссии, – договаривает Фрекс. – Если бы мы меньше привязались к нему, если бы моя жена просто накормила его и отправила дальше, если бы я не поддался очарованию его чужеземной таинственности – он бы прибыл туда, куда стремился, в более благоприятное время. Но ему не повезло: в тот злополучный момент многим нужна была человеческая жертва – крестьяне хотели прекращения засухи, семья резко осуждала наши с женой решения. Но именно тогда он наконец добрался туда. Не вовремя. И его убили. И отчасти это моя вина. С тех пор я иду по жизни многотрудной дорогой, чтобы искупить вину, стараясь донести до вашего народа слово Безымянного Бога…

Но Чалотиин уже сыта этим по горло. Не оглядываясь, она протягивает в сторону руку, раскрывает и снова сжимает свободную ладонь. Тут же подходит один из служителей и вкладывает в её руку связку стеблей речного камыша, футов восемь длиной. Чалотиин кивает Фрексу, подзывая его к себе. Тот повинуется, опускаясь на одно колено, словно перед правящей особой. Он уверен в своём боге и высоко держит голову: подняв лоб, выставив подбородок. Эльфи не успевает вымолвить ни слова протеста – Чалотиин охвостьем камышей хлещет Фрекса по лицу: наотмашь, до крови. Проступают алые капли.

– Мы не снимаем чужой вины, не отпускаем чужих грехов, – возвещает она спокойно, словно отказывая в сделке речному торговцу. Возможно, так она это и видит. – Будь то за Черепашье Сердце или нет. Что сделано – то сделано. Ищите утешение где-то ещё, но не у нас. Уходите отсюда. И впредь держитесь отсюда подальше.

Она сердито смотрит на Буззи, и бывшая повариха смущённо пятится.

– Позор тебе: ты запятнана связью с этими чудовищами.

Но напоследок она вскидывает одну камышину в сторону Эльфи – не как плеть, а как указку.

– Но я говорю не о ней. Её доведи невредимой туда, куда она направляется.

Фрекс падает наземь на четвереньки, глаза его наливаются кровью. Видимые раны заживут, но шрам стыда останется навсегда. Чалотиин поднимается на ноги и уходит прочь, кто-то даёт ей дольку болотной сливы, и она принимается жевать её на ходу – возможно, чтобы смыть с языка яд своей отповеди.

56

Когда семейство Троппов покидает безымянную деревушку, где сейчас обитает Буззи, та с присущей ей беззаботностью соглашается к ним присоединиться. Что по этому поводу думает Тиимит, похоже, роли не играет. Она намеревается оставаться с ними всё то время, пока они добираются низинными землями северо-востока до Кхойре, столицы Края Квадлингов. Буззи говорит им, что проводит их до места, где улицы по ночам освещаются масляными лампами, и на том её миссия завершится. Позже у Эльфи промелькнёт мысль: возможно, это карга Чалотиин втайне приказала Буззи вывести их семью подальше от её земель. Или даже заплатила ей. Но Буззи ничем этого не выдаёт – по