Злая: Детство - Грегори Магуайр

и цепкий ум. Учёба могла бы помочь вам вырваться из узких рамок семейных ожиданий. Он не раз говорил мне об этом – и всегда с сожалением. Мне было бы приятно по возвращении сказать ему, что я встретил вас в Кхойре и поговорил об этом с вами. Я здесь всего на несколько дней, но могу навести для вас справки.

– Отец не одобрит. Да и семье без меня не обойтись.

– Не берите на себя лишнего. – Тон его по-прежнему доброжелательный, но он как будто не согласен с её мыслью. – Вы думаете, что знаете других людей лучше, чем себя? Мне кажется, навряд ли. Дайте им шанс удивить вас.

Так Эльфи позволяет этому важному господину пойти с ней домой. Их съёмные комнаты над конюшней недалеко, да к тому же пока не стемнело. Само собой, думает она, отец выставит незваного гостя вон, оскорбившись вмешательством постороннего, да ещё и иноплеменника.

Но Фрекс не спешит выгонять квадлингского вельможу. Как бы он ни терзался из-за своего вынужденного бегства из Оввельса, в итоге это привело его к достижению давней цели: к исповеди. А может, его просто подкупает, что знатный человек при должности, пользующийся уважением на родине, вообще удостоил его визитом.

Парииси Менгаал отказывается от приглашения разделить пшённую похлёбку, но соглашается на крохотный стаканчик благоуханной наливки – из потайного запаса няни, о существовании которого никто прежде и не подозревал.

Фрекс соглашается выслушать гостя: тот излагает своё предложение, отдельно подчёркивая, что готов помочь. Парииси Менгаал рассказывает: поскольку Кхойре, даже будучи отдалённым захолустьем в беднейшей части страны, столица своей провинции, то далёкий Университет Шиза открыл здесь контору в торговом квартале. Прямо в этом городе.

Эльфаба не уверена, что хочет воспользоваться этим предложением, даже когда Несса заявляет, что с радостью сдала бы вступительные экзамены. Но всё же огрызается на сестру:

– Он со мной говорить пришёл.

– Разумеется, дело непростое и требует особой осторожности, – говорит гость Фрексу. – Ваша дочь – простая деревенская девушка. В большом городе её многое поразит и озадачит. Многие учащиеся – родом из знатных семей…

– Эльфи – Вторая Наследница Троппов, – фыркает Фрекс, смерив неопрятно одетую старшую дочь неодобрительным взглядом. – Хотя ей бы не помешало привить немного утончённости. После смерти её матери некому было учить её держаться должным образом. Я беспокоюсь за её манеры.

– Колледжи для девушек и юношей отдельные, – продолжает Парииси Менгаал. – Надзор строгий, так что не стоит слишком беспокоиться. Но всё равно это будет определённым испытанием. Там совсем другое общество, много разных людей со всей страны Оз. Я так понимаю, среди преподавателей встречаются даже Животные. К этому тоже нужно привыкнуть.

– Животные? – мгновенно оживляется Эльфи, даже не пытаясь скрыть свой интерес. – Животные с высшим образованием – и мне нужно будет с ними… разговаривать?

– Пусть это вас не волнует, – отмахивается гость. – Похоже, практика найма Животных на профессорские и исследовательские должности идёт на убыль. Вы, можно сказать, в безопасности.

Эльфи выпрямляется и расправляет плечи.

– Хорошо. Если вы сможете устроить это… собеседование, я согласна. То есть… если отец позволит.

Она переводит взгляд на Фрекса.

– Я не претендую на право позволять, – неожиданно сознаётся он. – Ты ещё не совсем взрослая, Эльфи, но ты, безусловно, не маленькая. Ты мне ничем не обязана. За эти шестнадцать лет мне удалось разве что сохранить тебе жизнь.

По какой-то причине это высказывание отца уязвляет её особенно жестоко. Эльфи сама не может понять, почему эти слова так остро её ранят. Хоть чем-то она наверняка ему обязана?..

А может, и нет. Пока неясно. Возможно, ответа не существует. Или, быть может, это просто не имеет значения.

58

Сидя ранним утром в тихом, почти пустом экзаменационном зале, Эльфаба размышляет о том, как же она тут оказалась. Наблюдатель от университета с лёгкой угрозой глядит на неё через всю комнату.

– Что? – переспрашивает Эльфаба.

– Я сказал, можно начинать. Время работы ограничено. Ты боишься начать?

– Нет, – отвечает она. На кончике карандаша трепещет вся её жизнь. – Я просто задумалась.

Она опускает голову и приступает к ответу на первый вопрос.

59

Это почти всё, что я могу рассказать.

Что дальше? Волокита, приготовления, прощания, выяснения, подсчёт расходов. Бесконечная череда узлов, которые необходимо распутать и завязать заново. Таком образом проходит ещё несколько месяцев до дня отъезда.

Няня остаётся в Кхойре с Нессой и Панци. Несса вне себя от зависти, у няни то и дело глаза на мокром месте, а Панци бесится, устав от постоянной суеты. Эльфаба же в основном топает по двору в новых крепких кожаных сапогах, какие носят шахтёры. Разнашивает их. Кто за что платит – она толком не знает и не пытается узнать. Может, есть какие-то стипендии для бедных студентов. Или Парииси Менгаал, который наведывался к ним ещё пару раз, внёс часть платы за обучение в память о племяннике. А может, Унгер Биикс обналичил те зеленные жемчужины Парииси Тоора, которые когда-то отдала ему Эльфи. Неважно. С оплатой всё как-то решилось, и Эльфабу это больше не тревожит. Деньги в целом не особенно её занимают – она не радуется, когда они есть, и не огорчается, когда их мало. Было бы о чём беспокоиться.

В свой последний визит перед её отъездом Парииси Менгаал вручает ей подарок на удачу: зеленную жемчужину, снабжённую крючком, чтобы носить в ухе. Она принадлежала Парииси Тоору. Некий символ дружбы.

Манеры Эльфи уже улучшились достаточно, чтобы она своевременно сказала спасибо – пока её не сочли невеждой, грубой, как мускусная капуста, и не отобрали стипендию, обидевшись на неблагодарность. Но после ухода дяди Тоора она идёт к реке и запускает украшение в небо, избавляя себя от необходимости бережно хранить вещественную память о дружбе. Жемчужина описывает в воздухе чёткую сверкающую дугу и погружается на дно, туда, где когда-то выросла. Эльфи не жаждет ничьей дружбы и тем паче не желает никаких обязательств, налагаемых привязанностью.

Прошлое сулит нам только одно: оно нас покинет. Оставит сиротами. Если мы не покинем его первыми.

В день отъезда няня сама не своя – сыплет слезливыми наставлениями, молитвами к Лурлине, предостережениями, обещаниями и мрачными предсказаниями. Наконец она набрасывает себе фартук на голову, заглушая этот бурный поток, – весьма кстати, потому что Эльфи уже собралась сделать то же самое.

Панци не показывается – где-то прячется; возможно, вообще сбегает из дома на весь день. Эльфи его не винит: в конце концов, она бросает его тут. На его месте она бы чувствовала себя так же скверно. Наверное.

Но Несса