Злая: Детство - Грегори Магуайр

облик статуи святой, у которой откололи руки. Смирение самого наиутончённого рода. Похоже, ей даже нравится быть слегка отталкивающей. Понять этого Эльфаба не может, но, с другой стороны, извилистые пути чужих душевных движений занимают её меньше, чем иные темы. К примеру: как устроены лёгкие, как работает разум, и где обитает душа – если верить, что она существует. И если да – можно ли сказать, что у Животных тоже есть душа? А если нет, то почему? Ни одна из проповедей её отца не затрагивала этот вопрос, и Эльфабу это сердит.

Пасмурным осенним днём следующего года Эльфи возвращается домой после жалкой попытки привлечь пением каких-нибудь слушателей на отцовскую проповедь в проходном месте. Она погружена в размышления о травах, о музыке и об искусстве проповедничества. Когда через ближайшую лужу проезжает карета, Эльфи резко шагает в сторону, чтобы увернуться от брызг, – и её слегка толкают под лопатку. Она оборачивается, раздосадованная вторжением. Её ждёт дома няня: ей нужно принести лук для похлёбки на ужин.

Перед ней стоит мужчина в поразительно изысканной, приметной накидке. Лица его Эльфаба не узнаёт, но воротник плаща обшит хвостиками горностая – знакомая меховая отделка. Сердце у неё сжимается.

– Чего вам надо? – рявкает она, убедившись, что это не Унгер.

– Я вас знаю, – говорит хорошо одетый господин. Его интонации и жесты так почтительны, что граничат с галантностью. – Я бы ни с кем вас не спутал.

– Вы меня не знаете, никто меня не знает. – Даже я сама. Она сама не понимает, что вызывает у неё такую реакцию – вспышку ярости. Или страха?

Незнакомец объясняет, кто он такой: дядя её бывшего наставника, Парииси Тоора. Он не говорит «вашего друга», и это высшее проявление такта, поскольку Эльфи так и не решила для себя, считались ли их совместные занятия дружбой или всего лишь сделкой.

Дядя называет своё имя – Парииси Менгаал. Это имя Эльфаба помнит. Один из самых влиятельных жителей Оввельса. Это ведь он, по сути, и выставил их из города?

Парииси Менгаал приглашает Эльфи выпить коричного чая в ближайшем кафе. Прежде она не осмеливалась даже краем глаза заглянуть в такое заведение, но она слишком любопытна, чтобы упустить возможность узнать что-нибудь о Тооре. Дядя подводит Эльфи к столику – лишь слегка направляя её касанием. Подходит кто-то из обслуги и спрашивает, что она желает.

Она не умеет высказывать, чего хочет. Парииси Менгаал делает заказ за неё.

– Мне нужно домой, я не на прогулку вышла, – заявляет она, пока они ждут чай.

Приносят горячие напитки. От фарфоровой чашки в затейливой оплётке из витой проволоки исходит чарующий аромат корицы. Эльфи закрывает глаза, впитывая тепло всей кожей, и вдруг её охватывает грусть: время уходит, и от её жизни, по сути, осталось так мало. Каждая фарфоровая чашка рано или поздно разобьётся. Жгучая влага на ресницах – должно быть, это пар от чая. Она смахивает его.

– Чего вы от меня хотите? – обрушивается она на собеседника.

Он сообщает ей, что юноша умер. Как и ожидалось. Сезона через три после того, как её семья исчезла из Оввельса. Парииси Тоор всегда отзывался об Эльфи с уважением и надеялся – как и Унгер Биикс, – что рамкам её происхождения не под силу её удержать.

– «Рамкам»? – Эльфаба мгновенно выходит из себя. Наглость какая!.. – Моя мать была Второй Наследницей семейства Тропп из Колвен-Граундс, к вашему сведению! Мы не следим за событиями семейной хроники, но теперь, похоже, я сама стала Второй Наследницей. Как минимум! Не то чтобы все эти титулы были мне нужны – или приятны. Но вы меня и вовсе в плебеи записали. «Рамки», ещё чего!

– А ваш отец, с которым вы выросли?.. – Намёк едва уловим, но даже по мягкой, осторожной формулировке этого полувопроса Эльфи догадывается: собеседник считает, что отец плохо о ней заботился. Вовсе не принимал Эльфи в расчёт. Его священное призвание всегда заслоняло от него подлинные нужды дочери.

Возможно, сам Парииси Менгаал не подразумевал ничего подобного, но вывод отпечатывается в сознании Эльфи с ясностью доказательства теоремы. Яркая вспышка понимания на мгновение заглушает всё, включая чужой голос. Вот так – в одно мгновение – она взрослеет. И это больно. Освобождение тоже оставляет шрамы.

– Отец делал всё, что мог. Скажите лучше: Парииси Тоор – он страдал?.. – Но она сразу же мотает головой и вскидывает перед собой обе руки, отказываясь от вопроса. Она не хочет этого знать. – Зачем вы меня остановили? Только потому, что когда-то меня знали? Это повод мешать мне отнести ужин моей семье?

Мужчина смеётся.

– Конечно, нет. Ещё у нас в городе вы славились своей решительностью, и я вижу почему. Нет, мисс Эльфи, как я уже говорил…

– Эльфаба, – поправляет она.

– Мисс Эльфаба. Нет, я остановил вас потому, что случайность не менее весома, чем фатум. Чем пророчества. Вы показались прямо передо мной, когда я собирался перейти улицу. Мне повезло, что я был достаточно внимателен, чтобы узнать вас.

– Вряд ли это было трудно. Меня нелегко спутать с кем-то другим.

– Но вы ведь очень повзрослели. Вы встречали кого-нибудь из Оввельса с момента своего отъезда?

– Никого.

– Вот видите. И вот мы здесь – будь то удачный случай или знак судьбы. Я попадаю на неделю в столицу по общегородским делам Оввельса. И вдруг мне выпадает шанс продолжить историю Эльфи… Эльфабы. Мой племянник умер, так и не успев довести её до следующей главы. Но теперь я здесь вместо него.

– Если я верно помню, именно вы вынудили нас покинуть Оввельс. Нет?

– Нет, – твёрдо отвечает он. – Я нанёс положенный визит, чтобы официально огласить жалобу, но никаких других мер предпринимать не собирался. А вот теперь – собираюсь, но в ином направлении. Чтобы приблизить следующую главу, как я уже сказал.

– Забавно, что вы считаете, будто тут нужна следующая глава. Я, по-моему, застряла в этой.

– Может быть, и так. А может быть, и нет. – Он подаётся вперёд. – Как вы знаете, наша семья регулярно ведёт дела с торговцем тканями, Унгером Бииксом. Там, кажется, мой племянник впервые и встретил вас? Мы посещаем его лавку несколько раз в год. И Унгер не раз вполголоса выражал надежду, что вам когда-нибудь пригодятся его советы.

– Мне кажется, это было не его дело. И вообще, я их не помню.

– А я помню. Он считал, что вы могли бы сдать вступительные экзамены в Университет города Шиз. Он полагал, что, несмотря на отсутствие регулярного школьного образования, у вас пытливый