Злая: Детство - Грегори Магуайр

В эти недели – или, вероятнее, месяцы – Буззи становится фактическим распорядителем их маленького отряда. У Фрекса остались кое-какие сбережения от прежних заработков, но сейчас он не работает. Его уверенность в собственном призвании пошатнулась второй раз в жизни. Он превращается в отшельника топких пустошей и молится лишь о спасении собственной души – или хотя бы о ниспослании ему сил дотянуть до дня, когда дети станут достаточно взрослыми, чтобы пережить его смерть. Он почти ничего не предпринимает, чтобы устроить молитвенное собрание. Вместо этого он перепоручает Буззи покупать или выменивать еду для семьи. Отдаёт ей все деньги, чтобы время от времени она платила каким-нибудь местным за крышу над головой вместо палатки, особенно в дождливые недели. С домашним хозяйством управляются Буззи и няня: Буззи готовит, как всегда, спустя рукава, а няня суетится и пытается командовать.

Но и няне приходится нелегко. Эльфи догадывается, что здешняя удушливая влажность словно приковывает её к месту. Возможно, пожилой женщине это представляется самым страшным вечным наказанием – навсегда остаться тут со своим нанимателем, без надежды на освобождение.

Между тем Несса становится всё спокойнее и самодовольнее, или, по крайней мере, так выглядит со стороны – кто знает, что она чувствует на самом деле, раз уж научилась крепко держать в узде свои переживания?

А вот бедный беспризорный Панци так и остаётся малолетним нарушителем порядка, запоздалой припиской к семейной хронике. Его по-своему предали оба родителя: и умершая мать, и отстранённый отец. Он растёт без опоры, думает Эльфи. Увидев однажды, как брат роется в кошельке, где Фрекс хранит сбережения на чёрный день, она уже думает выдать его старшим, но вдруг понимает, что он достал из-за пазухи мешочек и теперь добавляет монеты и купюры оттуда к быстро тающему запасу, который отец забрал с собой из Оввельса. Возможно, эти деньги Панци стащил у тех же городских прихожан, но всё же.

Перед уходом – хотя Эльфи не воспринимает этот разговор как прощальный – повариха Буззи предлагает ей взять на память останки того самого крокодрилуса.

– На память о чём? – уточняет Эльфи.

Буззи лишь пожимает плечами. Она показывает Эльфи, о чём речь. На удивление, это не скелет. Буззи объясняет: вытащив чудовище из воды, его на некоторое время зарыли в болоте; там кожа его задубела, колючий гребень на панцире ссохся, а на морде застыла гримаса укора. Существо съёжилось – а может, и вовсе не было таким огромным, каким его помнила няня. На деле оно умещается на дне обычного саквояжа из кожи рептилии – Эльфи не в силах решить для себя, это забавно или цинично.

Любопытство Эльфи к Животным придаёт некоторую ценность этому странному сувениру, но всё же как решиться унести с собой мешок рёбер и законсервированных внутренностей, увенчанный остатками спинных шипов? Что, по мнению Буззи, она должна сделать – вернуть это существо к жизни? Эльфи кусает губы в размышлении. На том дело могло бы и кончиться, если бы няня из-за деревянного блюда с рисом и стручковым перцем не слушала этот разговор.

– Давайте я его возьму, – предлагает няня. – Побудет сколько-то у меня, а потом я как-нибудь выдам его Эльфи как памятную вещицу из детства. Вот будет сюрприз!

– Лучшее доказательство, что я провела детство в Стране Квадлингов, – хмыкает Эльфи. – Мешок с костями и кишками. Игрушечный фарфоровый сервиз – да кому он нужен? Хотела бы я попасть в общинный дом на урок «Покажи и расскажи» – и чтобы меня впустили внутрь. Вот тогда бы я показала им этот сушёный потрох, а потом всё про него рассказала.

– Когда-нибудь это может тебе пригодиться, – подаёт голос Фрекс; редкий случай, когда он внимательно слушает чужой разговор.

– Может, я и разберусь как, – отвечает Эльфи. – Если поучусь.

– Приделай Нессе лапки крокодрилуса, – предлагает Панци, утаскивая с сервировочной доски самый спелый стручок перца. Няня шлёпает озорника деревянной лопаточкой. – Приколдуй их к ней. Если ты такая умная, то сможешь придумать как.

Эльфи не отвечает. Всё яснее она осознаёт пределы своих возможностей, а вместе с тем и потребности. Ни в молитвах, ни в магии, насколько она может судить, ответов нет. Ни от того, ни от другого ей не будет проку. Её тяготит непокой в собственном разуме. Трудно сказать, и тогда, и после, в чём состоит её борьба – за вычетом отчаянной попытки как-то пережить пору юности. Но она хочет знать больше, сколь болезненным ни было бы знание. Не знать – вот что нестерпимо. Унгер Биикс и Парииси Тоор оба в равной мере повинны в том, что взрастили в ней этот аппетит, жажду, которую ей не терпится утолить. Но она не представляет как.

57

Доведя Фрекса с семьёй до города и оставив няне мешок с тушей рептилии, Буззи снова исчезает. И вот они в Кхойре – столице Края Квадлингов, этой полузатопленной провинции, подчинённой Стране Оз.

В своих скитаниях Троппы уже жили здесь однажды, но у Эльфи сохранилось мало воспоминаний об этом месте. Город в четыре, шесть, восемь раз больше Оввельса. Преимущество более оживлённой уличной жизни – как вскоре узнаёт Эльфаба – в том, что шум и гам отвлекают прохожих. Она может спокойно ходить по городу, вызывая от силы пару косых взглядов. Здесь ведут торговлю и другие манникинцы, и они бледнее и выше местных квадлингов. Здесь бывает множество людей, иначе одетых, с иными чертами лица, цветом кожи, иным выговором – а то и языком. Конечно, среди них нет никого зелёного, но и зелёный цвет кажется не столь вызывающим, когда на улице так много других отвлекающих факторов.

Фрекс пытается основать в Кхойре новую общину – но без особого успеха. Быть может, у него не лежит к этому душа. Или жители Кхойре уже знают, что их исконного культа почитания предков вполне довольно, чтобы поддерживать их, пока они сами живут достаточно долго, чтобы со временем сделаться чьими-то предками.

Панци вовсю пользуется преимуществами многолюдных переулков и сонных базаров. Он скрывается в толпе в мгновение ока. В большом городе засунуть руку в чужой карман – пара пустяков. Няня теряет надежду образумить подопечного: в её возрасте не приходится ожидать, что она станет бегать за мальчишкой по торговым рядам, пытаясь удержать его от воровства.

А что же с Нессой, с бедняжкой Нессой? То страшное переживание на болотах – скорпионы в её башмачках – оставило определённый отпечаток. Но в чём-то это пошло ей на пользу. Она начинает ходить босиком – что придаёт ей