Абиссинец 1889. Том 2 - Сергей Насоновский

— Добре, глядите расклад, — крестный здоровой рукой указал в сторону Гнилого Лога. — Там их пара дюжин, может больше. Мы за ночь постреляли немало, но чёрт знает, сколько ещё осталось. По двое-трое нас атакуют постоянно, мы отбиваемся. А с той стороны лога сидят гольды, два десятка. Ждут, когда Илька сигнал подаст. Они ударят манзам в тыл, а мы с этой стороны прижмём. Когда наш угол очистим, пойдём к Трофимовым вдоль заплота. И так, баз за базом, станем казаков собирать, силу накапливать и станицу освобождать. Другого пути не вижу. Вот только...

— Чего, Степан? — спросил урядник Албазов.

— Да чего уж. Ранили меня только что. Какой я теперь вояка...

— Ничего, сдюжим. А ты с Олегом двор свой обороняй, хоть с револьвером, — подбодрил его Терентьев.

— Сейчас полежу чутка да встану, — проворчал крестный, устраивая раненую руку поудобнее. — Из пистоля пострелять смогу, случись чего. А вот командовать лёжа точно не выйдет. Так что ты, Денис Палыч, бери уж на себя эту ношу.

— Сделаем, Степан Анисимыч, — уверенно кивнул Албазов.

Всё обсудили быстро. Илька достал из-за пазухи костяную свистульку, приложил к губам и выдал три коротких звука. Не рябчик, не кукушка, а что-то хриплое, сразу и не поймёшь.

Ответ пришёл не сразу. Сначала слышно было только дождь. Потом из-за Гнилого Лога донёсся такой же звук.

— Услыхали, сейчас начнут, — сказал Илька.

Мы проверили оружие. У меня оставалось не так много патронов, чтобы палить от души. На поясе в ножнах висел подарок дровосеков. Берданка вымокла, но, даст Бог, не подведёт.

— Слушайте сюда, братцы, — негромко сказал Албазов. — Как начнём движение, пригибаемся. В траву упасть незазорно. Нас немного, и вместе с гольдами этих прижать будет самое трудное.

— Добре, — ответили мы почти разом.

Олег оставался с крестным, а наша группа из четырёх человек готовилась выдвинуться. Мы только ждали, когда гольды ударят, разобрав бойницы у заплота.

И тут не слитный залп ударил, а разрозненные выстрелы пошли один за другим. Если таёжники подкрались к хунхузам вплотную, то должны были крепко их проредить. Пришло время и нам поработать.

Тут и там из Гнилого Лога стали вылезать манзы, бегущие от нежданной атаки с тыла. Мы разбирали цели и оставляли их лежать на поляне мёртвым сном. Так продолжалось, наверное, пару минут. Кто-то из хунхузов, скорей всего, схоронился под корягами в самом логу. Несколько криков дали понять, что гольды приближаются.

— Пора, братцы, — скомандовал Денис Палыч.

К заплоту с нашей стороны была приставлена лестница. По ней мы забрались наверх, спрыгнули в траву с другой стороны и сразу рассредоточились.

Когда перебрались все, двинули к Гнилому Логу. Пройти надо было немного, и скоро мы уже подошли к первым телам манз, которых сами же недавно приземлили.

Впереди земля резко обрывалась к ручью. Гнилой Лог отсюда казался не таким уж глубоким, но ночью эта яма стала для манз отличным укрытием. Сидели за корягами, подмытыми берегами, в кустах у воды. Оттуда и ползали всю ночь к нашему заплоту.

Я узнал место. Вон те деревья, на которых мы с Прохором в прошлый раз сидели и били по нападавшим сверху.

Снизу донёсся резкий крик на китайском. Потом второй. Кто-то там пытался собрать бегущих и дать отпор гольдам. Я прижался к стволу сосны и вскинул берданку.

Внизу, у самой воды, высокий хунхуз в синей куртке махал дао и орал что-то своим. Выдох. Палец выбрал спуск. Манза дёрнулся и сел прямо в ручей.

— Добре, Андрей! — хрипло бросил Терентьев.

С той стороны лога снова начали палить. Гольды били сверху вниз, как только видели цель. Вспышки выстрелов мелькали между стволами на противоположном скате. Хунхузы метались между нами и ими, загнанные в угол.

Денис Палыч присел неподалёку и выстрелил. Один манза рухнул лицом в грязь. Другой закрутился на месте, выронил винтовку и, волоча ногу, пополз к коряге. Я тоже перезарядился и снова поймал цель.

Манзы падали один за другим.

Некоторые пытались бежать вдоль ручья, но там их встречали гольды. Другие лезли вверх, к нам, и здесь мы не подкачали. Один молодой, почти мальчишка, выскочил из кустов и вскинул ружьё в сторону Албазова, но я успел первым.

После выстрела меня на миг передёрнуло. Слишком уж юное лицо.

«Потом думать станешь», — сухо подсказал Добрецов.

— Левее! — крикнул Илька.

Я перевёл ствол и увидел сразу двоих. Они пригибались у поваленной берёзы, таща с собой раненого. Албазов выстрелил. Я следом. Раненого бросили, один упал рядом с ним, второй сорвался вниз по склону, но там его приняли гольды.

Пальба стала стихать. Ещё минута, может меньше, и внизу остались только стоны, плеск ручья да выкрики на китайском.

— Не лезем. Ждём ещё, — негромко сказал Денис Палыч.

Он что-то прикинул, потом махнул рукой:

— Теперь пошли.

Мы осторожно стали спускаться. Главное, не поскользнуться, а то можно легко до ручья на заднице доехать по сырой земле и корням.

Я держал берданку наизготовку, водя стволом от одного куста к другому. У ручья стало ясно, что мы справились.

Тел было много. Больше двух дюжин, если считать тех, кого видно здесь. Кто-то лежал на склоне, кто-то в воде, кто-то погиб прямо в укрытии. Не было им спасения, когда попали в такой огневой мешок.

Кого убили мы, кого гольды, кого ещё во время ночной стычки, теперь уже чёрт разберёт. Да и не до счёта было сейчас.

С противоположного берега показались гольды. Низкие, мокрые, они шли спокойно, проверяя каждый куст и пригорок. Илька поднял руку и что-то крикнул им на своём.

Гольды спустились к ручью и стали перебираться по камням на нашу сторону. Один остановился возле раненого хунхуза, что лежал на боку. Гольд шагнул ближе, наклонился и добил его охотничьим ножом.

Так делали и остальные. Не оставляли раненых противников за спиной. Раздался выстрел: видно, кто-то из хунхузов пытался схорониться под корнями, но и его достали.

После того, что хунхузы творили этой ночью, у меня даже мускул не дрогнул.

— Андрей, правее, — сказал Илька.

Я повернулся. Ещё один манза приподнялся из-под завала веток. Лицо в грязи, глаза бешеные. В руке какой-то пистоль. Я уже вскидывал берданку, но гольд, что шёл ближе всех, походя метнул нож. Клинок вошёл хунхузу под ключицу, и тот