Абиссинец 1889. Том 2 - Сергей Насоновский

— Вот теперь, кажись, всё, — сказал Терентьев и перекрестился.

Гольды поднялись к нам. Илька быстро переговорил со старшим, которого я прежде не видел. Тот выслушал, кивнул и тут же отправил двоих вниз собирать трофеи. Законное дело: что с бою взято, то свято. У гольдов это правило тоже работало.

Ружья, ножи, подсумки, патроны, фляги. Парочка стала снимать с хунхузов всё ценное и стаскивать в одно место.

Я видел, как молодой гольд поднял хунхузскую винтовку, осмотрел затвор, глянул на нарезы ствола, сунул своё старое ружьишко товарищу и забрал трофей себе. Другой нашёл берданку, улыбнулся и стал перебирать карманы убитого, видно, искал патроны.

— Живые у тебя все? — спросил я Ильку.

Он быстро пересчитал своих взглядом.

— Двоих зацепило вскользь, их оставим с трофеями, остальные с нами.

Денис Палыч подошёл, вытирая лицо рукавом.

— Сколько вас теперь?

Илька обернулся к гольдам, снова спросил на своём и ответил:

— Восемнадцать пойдут. Двое тут останутся. Соберут трофеи, да и подранили их.

Албазов кивнул.

— Значит, нас двадцать два. Уже какая-никакая сила.

Я перезарядил винтовку. Патронов оставалось мало, потому окликнул Албазова. Тот отсыпал мне ещё десяток.

— Возвращаемся к Кравцовскому заплоту, идём дальше.

До Трофимовского куреня было рукой подать. Двигались вдоль заплота короткими перебежками, пригибаясь по привычке. С этой стороны по нам уже никто не стрелял. Только дождь моросил не переставая, да где-то дальше шла перестрелка.

Гольды растеклись впереди и по бокам. Шли пригибаясь, почти без звука, скользя по мокрой траве.

Денис Палыч жестом остановил нас у угла Трофимовского заплота. Я присел возле щели между брёвнами и заглянул внутрь.

Во дворе было тихо. На крыльце валялась разбитая кадка. У амбара темнело тело манзы в синей куртке. Ещё один лежал в огороде. В самом курене осторожно сдвинулась ставня, и из тёмного провала на нас глянул ствол берданки.

— Свои! — негромко бросил Албазов. — Денис Албазов! Слава, не стреляй!

Засов на массивной калитке сдвинулся, и нас впустили.

Слава Трофимов встретил у самых ворот. Лицо серое от усталости, на скуле ссадина, чекмень на плече порван. За ним стоял его брат Олег Трофимов с берданкой в руках.

— Живы? — спросил Денис Палыч.

— Живы, — выдохнул Слава. — Бабы, малые и дед в погребе сидят. Мы с Олегом отбивались. Манзы лезли с огорода, потом вроде отхлынули. Слыхали стрельбу у лога, думали, что сейчас на нас двинут, а Олег увидал, как вы туда подходите. Мы уже собрались выходить вам навстречу.

— Лог очистили, — сказал Албазов. — Давай ваших к Кравцовым отправим. Там Степан Анисимыч раненый и Олег. Гольды проводят, потом нас нагонят. А мы дальше пойдём.

Из погреба вывели женщин, ребятишек и старика. Дед Трофимов был уже старенький казак, сухой как жердь, но всё равно забрал с собой ружьё.

Женщины торопливо накинули платки на головы детям. Одна прижимала к груди узелок с иконой, другая держала за руку мальца лет трёх, который всё пытался оглянуться на отца. Илька переговорил со старшим гольдов, и вся эта группа двинулась к нашему базу.

А нас прибыло. Слава и Олег Трофимовы были крепкими казаками, не вчерашними малолетками. Уже год как из подготовительного разряда в реестр перешли и винтовки в руках держать умели.

— Патроны? — спросил Албазов.

— По два десятка на брата, может, чуть больше, — ответил Слава.

— Экономьте. Всё, братцы, двигаем на баз Завьялова.

От Трофимовых мы вышли уже не той малой кучкой, что перелезала через наш заплот по лестнице, чтобы зажать врагов в Гнилом Логу вместе с гольдами.

Завьяловский баз отбили почти сходу. Манзы, засевшие в огороде, дали два выстрела и рванули к воротам на улицу. Одного снял Олег Трофимов. Второго гольды догнали у малинника. Третий бросил ружьё и полез через заплот, но не судьба.

Так один курень за другим мы вычищали станицу от супостатов. Всё реже нам попадались хунхузы. Не дураки они были. Поняли, что их давят, и стали откатываться к тракту на Козловскую. Где-то ещё огрызались, где-то просто бросали наворованное и уходили мелкими группами.

К тому времени нас набралось уже под четыре десятка казаков. Плюс два десятка гольдов, мокрых и обозлённых на хунхузов. Почти половина казаков успела оседлать лошадей.

Курень атамана Огородника отбили одним из первых. Теперь Денис Иванович принял командование у Албазова.

— В клещи их, братцы! Половина к реке, половина верхом прочешите станицу и выходите к тракту на Козловскую. Перекрывайте его! Пешие со мной, вдоль заплотов идём к реке. Надо отсечь им пути отхода.

На подходе к берегу, сквозь серую пелену ливня, мы увидели, как со стороны Козловского тракта в группу сбившихся хунхузов влетел отряд на полном скаку. Казаки рубили направо и налево, не жалеючи.

Манзы метнулись между нами и попали в те самые клещи, что запланировал атаман.

— Дожали, братцы! — крикнул кто-то рядом.

Поняв, что почти окружены, хунхузы кинулись к реке. В камышах их ждали плоскодонки. Вот ведь предусмотрительные твари. Ещё до налёта дорогу назад себе приготовили.

Они прыгали в лодки, набиваясь кучно, и шестами пытались отчалить от берега. Кто-то не успевал и получал пулю меж лопаток. Кто-то нёсся вдоль берега, понимая, что ему места не достанется.

Мы двигались и расстреливали этих грёбаных десантников. В этот миг мне вспомнилось, как я бил по французским шлюпкам с башни форта. Только тогда нам так и не удалось развернуть лягушатников. Да что уж теперь.

Вода вокруг плоскодонок вскипала от пуль. Один манза, стоявший с шестом, дёрнулся и перевалился за борт. Шест перехватил его уцелевший сосед. Второй упал на колени прямо в лодке, уронив голову на борт. Но основная масса всё же полегла на берегу.

Мы палили почти из шестидесяти стволов. Спасения от этого свинцового ливня у хунхузов не было.

Прорвалось всего три или четыре лодки. Я видел последнюю. Её подхватило течение. Хунхузы налегали на вёсла, стараясь поскорее убраться к китайскому берегу.

Достать их уже почти не было шансов. Я выстрелил, целя в широкую спину хунхуза на корме, но промазал. А он обернулся, будто почуял опасность, и, казалось, посмотрел мне прямо в глаза.

Я узнал его. Чжан Фэн.

Он молча глядел на меня, удаляясь к своему берегу. Потом перевёл взгляд на станицу, которую так и не смог взять даже превосходящими силами.

Глава 20. А на