Воздушная кавалерия. Том 4 - Джек из тени

его план, на первый взгляд, он действительно выглядел как самоубийство. Он словно приглашал врага ударить по незащищенным секторам. Но что, если это ловушка? Что, если он намеренно создает слабость в своей обороне, чтобы заманить противника в западню?

Эта мысль заставила меня посмотреть на него по-другому. Не как на безумца, а как на гениального игрока, который жертвует пешками, чтобы поставить шах и мат вражескому королю. И снова это чувство… я знал эту тактику, понимая примерное количество карт на руках.

* * *

На мостике взвыла сирена, не громко, но настойчиво.

— Внимание! Зафиксирована активность в зонах пространственного перехода! — раздался напряженный голос оператора дальней разведки. — С шестой по двенадцатую! Идут множественные сигнатуры!

В тот же миг гигантский иллюминатор снова закрылся многометровыми броневыми щитами. Мостик погрузился в сумрак, освещаемый лишь голографическими экранами. Стало тихо и как-то по-домашнему уютно, словно мы оказались в подводной лодке, ушедшей на предельную глубину.

— Флоту построение номер пять, — спокойно, словно речь шла о перестроении на параде, отдал приказ Стратег. — Курс три-ноль-семь. Легким силам выйти вперед и принять первый удар на себя.

Посреди зала, прямо в воздухе, сформировалась огромная трехмерная голограмма. На ней, как на шахматной доске, были видны все наши силы. Синие вымпелы наших кораблей, зеленые орбитальных крепостей. И в этот момент на краю карты начали появляться сотни красных значков. Они вываливались из пространственных разломов, как саранча, и тут же строились в боевые порядки.

Они оценили его маневр Стратега, разделив свои силы на три ударные группы. Две из них, поменьше, устремились к двум незащищенным континентам, очевидно, намереваясь прорвать слабую оборону и начать бомбардировку. А самая крупная, основная группа, пошла в лобовую атаку на его «зонтик» из орбитальных крепостей.

— Фиксирую активную блокировку связи, — доложил старый связист. — Противник использует глушилки нового поколения. Наши системы РЭБ задействованы на шестьдесят три процента, держимся, но каналы работают неустойчиво.

— Принято, —кивнул командующий, не отрываясь от карты. — Передовой эскадре начать маневр «Карусель», истребителям и штурмовикам — свободная охота.

Спустя час, который показался вечностью, началось активное противостояние. Я наблюдал за боем на главной голограмме. Это был завораживающий и страшный танец смерти. Потоки плазмы, лазерные лучи, рои ракет чертили в пустоте огненные узоры. Наши легкие силы и «москитный флот» оказались на удивление эффективными. Они не вступали в прямые перестрелки с огромными, неповоротливыми крейсерами противника. Но очень эффективно уничтожали перехватчики противника, давая возможность штурмовикам и бомбардировщикам выходить на цель без больших потерь.

На карте начали гаснуть первые красные вымпелы. Один, второй, третий… На мостике раздались робкие, радостные возгласы. Но противник лишь усилил натиск, в бой пошли линейные корабли, и ситуация начала меняться. Наши легкие крейсера стали нести потери, голограмма то и дело вспыхивала, когда очередной синий вымпел исчезал с карты.

— Третья эскадра, потери тридцать процентов.

— Крейсер «Шеллер» уничтожен!

— Потери в третьем оборонительном контуре семьдесят процентов!

Стратег оставался невозмутим, он слушал доклады о потерях, и его лицо ни разу не дрогнуло.

— Всем силам, — его голос прозвучал так же ровно, — покинуть оборонительный контур номер три.

На карте синие вымпелы начали поспешный отход. Красные корабли противника, торжествуя, устремились в образовавшуюся брешь. И в этот момент командующий положил руку на панель. Его браслет на запястье ярко вспыхнул. В центре зала, на голограмме, тот сектор, куда только что вошел вражеский флот, подсветился красным.

Яркая беззвучная вспышка белого света, которая на мгновение ослепила всех. Голографическая трансляция с этого сектора оборвалась. Когда через несколько минут ее восстановили с другого, более удаленного дрона-наблюдателя, на месте вражеской эскадры не было ни одного целого корабля. Лишь обломки, искореженные куски металла, которые бесцельно дрейфовали в пустоте. Десятки кораблей, от легких фрегатов до тяжелых линкоров, просто перестали существовать.

Гигантское минное поле выполнило свою роль, срезав потенциал противника, но пришлось пожертвовать целым оборонительным контуром, десятками своих кораблей, чтобы заманить врага в эту мясорубку.

— Ловушка сработала четко, Стратег, — пробасил огромный кошак, который вернулся на мостик. На его лице играл хищный оскал. — Потери противника на данном направлении удара свыше восьмидесяти процентов.

По мостику прокатилась волна радостных криков и аплодисментов. Молодые офицеры вскакивали со своих мест, обнимались, поздравляли друг друга с победой.

— Не расслабляемся, — устало вздохнув, произнес командующий. Его голос мгновенно оборвал всеобщее ликование. — Это только начало.

Он посмотрел на тактическую карту, на две другие вражеские группы не прекращали свое движение.

* * *

Все было именно так, как сказал командующий. Передышка была недолгой, противник лишь перегруппировался и начал новую, еще более яростную атаку. Две оставшиеся ударные группы, поняв, что лобовой штурм теперь, это самоубийство, объединились и навалились всей своей мощью на один из флангов нашего «зонтика».

Три часа шел ожесточенный бой. Три часа пустота космоса горела огнем. Наши силы несли тяжелые потери, враг был готов платить любую цену, лишь бы прорваться. На мостике больше не было слышно радостных возгласов. Только сухие, отрывистые доклады и спокойные, как удары метронома, приказы Стратега.

Скорость отдачи приказов выросла на порядок. Его голос стал совсем бесцветным, а оба браслета на его запястьях теперь горели ровным, зловещим светом, лиловым и багровым. Лисица, стоявшая за его спиной, больше не улыбалась. Она смотрела на него с нескрываемой тревогой, ее хвосты нервно подрагивали. Было видно, что этот режим управления дается ему нелегко, мужчина сильно сжигал себя.

Я заметил одну из молодых девушек-офицеров за тактической консолью. Она почти не следила за своими экранами, ее взгляд был прикован к одной точке на голограмме, орбитальной крепости, которая оказалась на самом острие вражеской атаки. Крепость держалась из последних сил, щиты почти иссякли, корпус был испещрен пробоинами, из которых вырывались языки пламени. Она держалась лишь на мужестве своего гарнизона и мастерстве пилотов истребителей, которые, как рой ос, кружили вокруг, пытаясь отогнать вражеские силы.

И вот случилось то, чего все боялись, щит крепости, не выдержав концентрированного залпа нескольких дредноутов, лопнул, как мыльный пузырь. Снаряды, один за другим, врезались в ее корпус. На голограмме было видно, как от крепости отваливаются целые секции. Девушка-офицер в ужасе застыла, прижав руки ко рту. Ее лицо побелело, я увидел, как по щеке скатилась слеза.

Крепость начала медленно заваливаться, теряя положение на орбите. Ее двигатели были повреждены, она начала падать в атмосферу планеты. На мостике многие замерли, глядя на это ужасное зрелище.

—