Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

– Отлично, дознаватель Квак! Я уж подумал, что ты заодно с государственным преступником. Едва не счел тебя его сообщником, а ты вон какие ценные улики принес… Что… что вы делаете?!

Глава государственного совета осекся на полуслове, глаза его расширились от изумления. Но У не остановился и продолжил расправляться с завязками. И вот наконец белая рубашка бесшумно соскользнула на пол.

– Святые небеса!

– Невероятно!

Один за другим послышались удивленные возгласы. На обнаженной груди принца отчетливо, словно клейма, виднелись шрамы, о которых говорил Пугём. Особенно бросался в глаза их цвет – неестественный, темно-пурпурный; лишь один незаживший, на плече, выглядел черно-синим с зеленью, как будто продолжал гнить.

– Именно об этих ранах говорил дознаватель Квак. Но я получил их не в схватке с королевскими стражниками. Это следы боя с неизвестными, напавшими на меня.

У чувствовал на себе холодные осуждающие взгляды, будто все до единого считали его слова нелепым оправданием, но стоял неподвижно, как статуя. Он медленно и глубоко дышал, чтобы не допустить ни малейшей дрожи. Это было последнее доказательство, и он не мог позволить ему пропасть напрасно.

– Сейчас они темно-пурпурные, но десять лет назад, когда меня доставили в Ведомство справедливости и законов, они, как сейчас этот шрам на плече…

– Были черно-синими, – подхватил Пугём, будто ждал именно этой паузы. Все так же держа в руке книгу, бросил короткий взгляд на принца и с невозмутимым видом отвесил неглубокий извиняющийся поклон.

– Прошу меня простить, но я и половины того, что записано в этой книге, не успел зачитать.

Глава государственного совета окончательно уверился, что Пугём на его стороне, и просиял.

– Вот как? Значит, там есть еще нечто ценное?

– Безусловно. До самого важного я даже не добрался.

– Тогда читай скорее.

– Кровь его высочества не останавливалась. Присмотревшись, я заметил, что кожа вокруг ран, всех до единой, – странного черно-синего цвета. Подобного я раньше не видел и потому не мог не спросить придворного лекаря Пака.

– И что он сказал?

– Что это яд.

Одна-единственная фраза, будто удар молнии, парализовала всех в зале. Даже королева-мать Чжаён вздрогнула от неожиданности: даже она сама ничего не знала об этом!

– Его называют «пиявочным ядом» и редко, очень редко используют в нашей стране. Не для того, чтобы убить зверя, – чтобы поймать живым. Кровь мгновенно разносит его по телу и потом долго течет из ран, мешая им зажить. Кожа вокруг сначала становится красной, а примерно через два часа приобретает черно-синий цвет. Человека охватывают жар и слабость. Полностью такие раны заживают не раньше чем через десять дней, иногда и четырнадцать, и все равно остаются глубокие темно-пурпурные шрамы.

Пугём на мгновение остановился и глубоко вздохнул, переводя дыхание. Но затем, будто что-то вспомнив, зачитал еще отрывок:

– Ее величество королева в окружении придворных дам, за которыми следовали дворцовый евнух и королевская стража, сопровождала принца Мухона, когда он потерял сознание. Ее величество лично удостоверилась, что принц заключен в тюрьму, и лишь тогда вернулась во дворец… – Чиновник снова вздохнул. – Королева, о которой говорят записи, – это нынешняя королева-мать, стоящая здесь. Прошу простить меня, я по ошибке упустил это, когда описывал конвой его высочества.

Лишь теперь Пугём наконец почувствовал облегчение и бодро захлопнул книгу. В зале воцарился настоящий хаос. Поток ошеломляющих показаний обрушился так внезапно, что никто даже испугаться не успел. Чжаён побледнела, словно ее ударили в спину. Трясущийся евнух Чо с глухим шлепком рухнул на пол.

Даже если бы по залу допросов пронесся ураган, обстановка была бы спокойнее. У, потрясенный до глубины души, несколько раз моргнул, не веря своим ушам. Эти показания действительно могли перевернуть все дело и перечеркнуть обвинения, но он никак не ожидал, что Пугём решится встать на его сторону. Только глава государственного совета, так и не осознав, что происходит, растерянно бормотал себе под нос:

– Э-э… что… что вы вообще имеете в виду? Согласно докладу писца, все стражники, евнухи и придворные дамы были убиты, выжил один лишь евнух Чо, который и перенес принца. К тому же об этом ничего не сказано ни в кратком изложении преступления, ни в регистрах Ведомства справедливости и законов…

– Все верно. Мы действительно пытались внести эту информацию и в изложение преступления, и в наши регистры, но нам не дали разрешения. Поэтому я оставил отдельную личную запись. Эта книга – один из ежегодных томов, где сохранены события по любым делам. Об этом знают все в Ведомстве справедливости и законов.

Хоть глава государственного совета и был узколобым льстецом, цепляющимся за власть, своего поста он все же добился не лестью. И теперь, по мере того как показания Пугёма становились все более убедительными, он все яснее осознавал, насколько они опасны. Его лицо исказилось.

– Каков подлец! Я-то думал, ты правду говоришь, а ты совершил предательство, которому нет прощения ни на земле, ни на небе! Да как ты посмел оклеветать саму королеву-мать? Ты с самого начала был заодно с принцем Мухоном?!

– Я никогда не был ни на чьей стороне. Какое предательство? Я лишь честно рассказал то, что видел. Если это не правда, то что тогда правда?

– Даже если так, твоим словам все равно нельзя верить! Откуда нам знать, что твоя книга – настоящая?

– Каждый год я собственноручно делаю семь копий. Одну я передаю начальнику Ведомства справедливости и законов, другую – заместителю начальника, еще четыре – другим дознавателям. Седьмая – для просмотра младшими чиновниками.

Пугём говорил спокойно и без спешки. Каждое слово звучало уверенно, не оставляя пространства для возражений. Он был не так прост, как могло показаться на первый взгляд; У не мог не отметить его скрупулезность. Поговаривали, что он получил должность благодаря отцу – министру военного ведомства, – но даже если и так, свои обязанности он исполнял добросовестно. И надо признать, оказался неожиданно ценным свидетелем.

– А разве твой отец, министр военного ведомства, не занимал одновременно пост заместителя начальника Ведомства справедливости и законов? Что с того, что ты дал ему копию? – выкрикнул глава совета, уцепившись за единственное уязвимое место.

Пугём приподнял бровь.

– Тогда сравните с копиями, которые я передал другим.

– Да ведь вся эта неразбериха началась с того, что ты вместе с остальным Ведомством справедливости и законов позволил государственному преступнику сбежать! Никто из вас не достоин прощения! Ты очень хорошо это понимаешь, иначе не разыгрывал бы здесь представление!

Глава государственного совета, столь резко сменивший тон и несущий чепуху, и предельно упрямый, дотошный дознаватель