Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

Как ни крути, само существование принца Мухона было для нее опасным. И несмотря на это, Инхе позволила той женщине уйти живой.

– Да. Я все понимаю. Но она… побежала туда босиком.

– Простите?

– Даже если путь мне преградит сам владыка ада, он не помешает мне спасти его высочество. Отойдите.

– Своим слабым телом она выбила дверь, следы ее крови остались на камнях, и все равно она поднялась и побежала.

Ради одного-единственного человека – принца Мухона.

Дерзкие и смелые поступки той женщины вызывали недоумение. Для Инхе, выросшей в тишине женских покоев, воспитанной в вежливости и соблюдении традиций, такое поведение казалось невозможным.

– Она, наверное, тоже кого-то… как и я.

Любила кого-то… Нет, больше: словно ослепла от любви.

– Я тоже просто женщина. И, как ни странно, в этом я нашла утешение.

Та, чье имя Мён повторял даже во сне. Не какая-то госпожа Ким – именно она. А что если он однажды приблизит ее? Сделает наложницей? А если она родит наследника? Отшвырнет ли Мён тогда свою королеву с ребенком? Все эти дни она жила в тревоге, не находя себе места.

Но в тот миг, когда Инхе узнала, что та женщина любит вовсе не Мёна, по ее телу разлилось чудесное облегчение. Разве что вслух она не решилась признаться, но с малодушной детской надеждой позволила женщине уйти. Ведь если та отправится к любимому, если будет бороться за него, может быть, и Мён отступит. Инхе пошла на этот жалкий поступок не как королева, а как женщина.

– Принесет ли мне это вред или пользу, покажет время.

– Я навсегда сохраню в памяти то, что вы спасли мою жизнь.

Женщина поклонилась ей в пояс, когда Инхе уступила дорогу. В ее лице, полном искренности, было что-то такое, что странным образом задело сердце Инхе.

– Сейчас остается лишь молиться, чтобы все закончилось благополучно.

* * *

Преображение безвестного служащего Ведомства справедливости и законов превратило зал в разворошенный улей.

Мён вскочил. Лишь мгновение назад он равнодушно наблюдал, и вдруг его лицо перекосилось.

– Дознаватель Квак, кого… кого ты привел?! Ты утверждаешь, что ты и есть немая служанка – но как ты тогда смогла заговорить?

Пока глава государственного совета заикался в полном замешательстве, Соха сделала шаг вперед:

– Когда я была ребенком, из-за одного моего слова погибла моя мать. С тех пор я молчала. Все решили, что я просто не умею говорить. Но это не так.

Под жгучими взглядами, пронзающими ее со всех сторон, Соха четко произносила каждое слово. Она подняла глаза к тронному возвышению. Впервые на ее памяти Мён открыто потерял контроль над собой.

– Я не знаю, где уважаемый глава государственного совета взял женщину, которую выдавал за немую служанку. Но все это ложь. Его высочество принц Мухон никого не убивал. Королевская стража окружила его. И прежде, чем его доставили в Ведомство справедливости и законов, именно я ударила его в грудь.

Одна лишь попытка описать то, о чем она не хотела вспоминать больше никогда, отозвалась болью во всем теле. Соха закрыла глаза. Кровь, хлынувшая из раны. Слабеющая рука, все равно протянутая к ней, едва заметное прикосновение к подбородку в попытке утешить… Все это всплыло с почти невыносимой ясностью.

Ни за что на свете она не позволит У жалко рухнуть перед всеми.

Собравшись с духом, Соха открыла глаза. Перед ней все так же стоял глава государственного совета, вытирая вспотевший лоб.

– Я не пугалась жуткого облика его высочества, как заявила эта женщина. И я не собиралась его убивать. Я хотела спасти его. Поэтому, чтобы лезвие хоть немного не достало до сердца, я ударила его через свою левую ладонь.

– Ла… ладонь?.. – переспросил ошеломленный глава государственного совета и подал знак. Стражники тут же подошли к служанке в вуали, заставили ее разжать руку и осмотрели ладонь. Затем молча кивнули. Премьер-министр, казалось, вновь обрел уверенность.

– Ты хочешь сказать, что на твоей ладони остался шрам? Но и у той служанки есть шрам! Негодная девчонка! Кто рассказал тебе? Кто подучил заявить об этих «доказательствах»? Квак Пугём привел тебя сюда?

– Нет. Этого не было.

– Ты не просто выдала себя за дознавателя Ведомства справедливости и законов, ты осмелилась ворваться в зал допросов, где пребывает сам государь! Значит, ты на многое способна? Стража! Чего вы ждете? Схватить ее!

Последнее слово еще висело в воздухе, когда стражники рванулись к Сохе. Но в тот же миг кто-то заслонил ее собой. Конечно же, это У встал между нею и опасностью, как и прежде.

Сдержав порыв броситься к нему и крепко обнять, женщина высоко вскинула левую руку и раскрыла ладонь, позволяя всем в зале ясно увидеть:

– Вот мое доказательство!

Стражники замерли.

Только тогда У обернулся. Его темные, как ночное небо, глаза, от которых было так трудно оторваться в Чхонджу, сначала задержались на поднятой руке, а потом медленно, очень медленно встретились с глазами Сохи.

– Хватит… Пожалуйста.

Глухой и надломленный, голос уколол ее в самое сердце, внутри все сжалось. Казалось, дыхание вот-вот оборвется. Они стояли так близко, но нельзя было даже прикоснуться, нельзя было спросить: «Вы в порядке?» И от этого тоска становилась невыносимой. И все-таки Соха улыбнулась и закончила:

– Когда я ударила его высочество, его кровь пропитала и мою рану. Так что и я была отравлена пиявочным ядом.

Даже с тронного возвышения был отчетливо виден темно-пурпурный шрам на ее левой ладони. Теперь Соха наконец опустила руку. Ее обвиняющий взгляд устремился к чиновникам.

– И даже теперь вы будете утверждать, что это фальшивка?

Глава государственного совета как будто лишился дара речи. Не теряя надежды, он все же попытался проверить ладонь служанки в вуали, но та сжала руку и медленно спрятала. И тогда по его лицу разлилась мертвенная белизна.

– Довольно! – Суровый голос разорвал тишину.

Взгляды вновь устремились к тронному возвышению. Мён, обретший привычное спокойствие, перевел взгляд: его внимание было приковано к Сохе и У в центре зала.

– Выслушав изложение обстоятельств дела, я пришел к выводу: принц Мухон был оклеветан. Однако! Поскольку речь идет о величайшем преступлении – убийстве короля, – дело столь серьезно, что я не могу принять решение в одиночку. После совещания с министрами мы вынесем справедливый и беспристрастный вердикт.

Твердый и холодный тон ясно дал понять: Соха больше не получит права высказаться.

Король глубоко вздохнул. Готовясь к этому допросу, он представлял множество