Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

– Я не могу этого понять. Раз ты так безумно его любишь, тогда почему не помогла ему взойти на трон? Почему выбрала меня?

Вот теперь Мён наконец обнажил сердце, израненное подозрениями, и взгляд Сохи потускнел от печали.

– Я ведь уже говорила: я служу вашему величеству и исполняю долг дитяти дракона. Больше никаких причин. Я не настолько безрассудна и не стану лгать, лишь бы посадить его на шаткий трон.

– Тогда почему ты помогла ему сбежать из дворца? Если уж ты отпустила его, зачем теперь рвешься вернуть ему титул?

– Я всего лишь хочу помочь его высочеству восстановить честь, утраченную из-за меня! Если он хочет вернуться, разве я не должна хотя бы попытаться искупить вину?

– Ты сама себе противоречишь!

Мён ударил по двери камеры так, словно собирался снести ее с петель. Плечи Сохи вздрогнули от неожиданности.

– Сначала все было ради его безопасности, а сейчас – чтобы искупить вину? Ты правда считаешь, что вернуться для него безопасно? За эти десять лет принц Мухон стал куда более серьезной угрозой! Особенно для меня – того, у кого до сих пор нет наследника!

Разъяренный голос гулко разносился по тюремному коридору. Соха невольно отступила на шаг.

– Я ведь дал тебе шанс. Я обещал похоронить правду о том, что У жив, если ты будешь покорна и останешься со мной. Этого было бы достаточно! – Король тяжело дышал, но не умолкал. – И ты нарушила это условие! Именно ты поставила У под удар! Что бы с ним ни случилось теперь, не смей винить в этом меня.

Мён развернулся, его шаги стали медленно удаляться.

– Я никогда не надеялась на понимание, ваше величество. Я не виню вас. Но и вы меня не вините, – проговорила Соха ему в спину. – Но только если принц Мухон будет в безопасности, я смогу выжить. Если с ним что-то случится, рядом с вами не останется дитяти дракона.

Все эти годы она безропотно исполняла волю государя, затаившись и стараясь не раздражать его, – лишь потому, что У не было в столице. Вне дворцовых стен он был для Мёна все равно что мертв. О нем не нужно было думать. Не нужно было тревожиться. Но теперь, когда У вернулся, король найдет предлог уничтожить брата, даже если Соха будет униженно ползать у его ног, умоляя о пощаде. Он всегда делал вид, будто дорожит У, заботится о нем, но Соха знала: на деле Мён считает его занозой в языке.

– Я замру и закрою глаза. А если этого будет недостаточно, я умру и заставлю дитя дракона исчезнуть навсегда.

Расклад изменился. Наказывать У было не за что, и даже Мён не находил повода для обвинений. У следовало восстановить в правах. Он мог лишь одно: ударить по слабому месту брата – по имени Ю Соха.

Она не сомневалась, что У отступил бы. Этого нельзя было допустить. Она не могла стать для него обузой, комнем, что тянет ко дну.

– Принц Мухон – не тот, кто жаждет чужого из пустой прихоти. Разве ваше величество сами этого не знаете? Поверьте своему брату! Позвольте ему остаться принцем и хранить вам верность. Одно это обещание, и дитя дракона до конца своей жизни будет искренне служить вам.

– Вижу, не осталось слов, которые ты не осмелилась бы сказать. Ты смеешь угрожать мне?

Мён не скрывал раздражения. Как он и сказал, это была и угроза, и шантаж. И именно для него шантаж был особенно опасен. Так поступал покойный король, его отец. Так поступали и короли до него, и те, кто правил еще раньше: все, кто сидел на троне, держали дитя дракона при себе, жаждали владеть им.

Мён долго молчал. Он собрался было сдвинуться с места, как вдруг распахнулась дверь темницы и донеслись крики стражи.

– Впредь до моего приказа запрещено держать в Южном крыле Ведомства справедливости и законов кого бы то ни было, кроме немой служанки. Никого не впускать. Ни одной живой души, даже муравья. При малейшем подозрительном шевелении немедленно докладывать мне.

Голос Мёна дрожал, будто он едва сдерживал ярость. В одно мгновение все замолкли.

– Отвечаете жизнью.

* * *

Луна скрылась за облаками, и потому ночное небо казалось особенно мрачным.

– Хры-ы-ык…

К противному рыдающему звуку прибавились всхлипы. Тьма будто сгустилась еще сильнее – казалось, того и гляди явится привидение.

– Мне конец! Я все равно что мертв! Ай, как обидно, ай-ай-ай!

Рыдания тянулись так долго, что казалось, будто слезы вот-вот хлынут рекой.

– Эй, потише там! – бросил, не сдержавшись, Пугём, заточенный в соседней камере. – Можно подумать, вам уже назначили дату казни. Вас не пытали, обвинение не предъявлено. С чего такая истерика?

В ответ евнух Чо взорвался:

– Заткнись! Влез со своими глупостями и все испортил, а теперь смеет рот открывать! Ай-ай-ай! Хры-ы-ык!

Он завыл так надрывно, что эхо зазвенело по углам. Пугём покачал головой:

– А кто вас просил лгать?

– И кто же солгал, по-твоему?! Думаешь, я не знаю, что твоя проклятая книга – фальшивка?!

– Фальшивка ли? Я знаю точно одно: вы, евнух Чо, прячась за юбкой королевы-матери, пытаетесь очернить невиновного.

– Ах ты негодяй! Совсем ума лишился? Жить надоело?

– Стоит ли так беситься и рваться к смерти? Раз уж наши показания не совпадают, значит, кто-то лжет. А лжец сам себя и погубит.

– Ах ты! Ах ты! Ай-ай-ай!

Евнух Чо схватился за затылок, будто от резкой боли, осел у стены и снова разрыдался.

– Хры-ы-ык! Я это так не оставлю! Выберусь отсюда и никого не пощажу! Ни тебя, ни эту Ю Соху – никого! Хры-ы-ык!

Ю Соха, значит… Только теперь Пугём узнал, что женщина, переодевшаяся дознавателем, носит фамилию Ю.

– Приказываю вам раздеться.

– Барышня Соха! Вы в порядке?

Узнав ее, Сухо обрадовался, но женщина не собиралась даже здороваться. Она лишь повторяла раз за разом: «Раздевайтесь». Пугём хотел было вслух отчитать ее за наглость, но тут она заговорила:

– Я должна попасть на допрос любой ценой. Простите за такую просьбу, но хоть кто-нибудь, пожалуйста, отдайте мне одежду! Прошу вас!

Тогда он понял: перед ним та самая женщина, о которой упоминал евнух Пак, – та, у которой будто что-то сгорело. На ее платье служанки виднелись следы копоти и крови, но взгляд был пугающе решительным.

– Но что вы собираетесь делать в зале допроса в таком виде?

Сначала это было просто любопытство. Говорят, нет зрелища более захватывающего, чем огонь,