Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

почему он назвал меня неудачной попыткой? Потому что я никого не слушаю. Я действую по своей воле. А убийца с собственной волей – это провал. Хотя, если предложат что-то стоящее, я могу и союзника изобразить. Ненадолго.

– Что ты собралась… – С трудом выговорив эти слова, Ворён с хрипом сплюнул кровь. Капля попала на подол платья, и Нанхи недовольно приподняла бровь.

– Язык прикусил? Воля у тебя, конечно, железная. Жаль только, что я терпеть не могу кровь.

С этими словами она вырвала иглу из его руки и вонзила ее снова, но на этот раз в другое плечо.

Даже та стойкость, что еще удерживала его на коленях, исчезла, и Ворён шумно рухнул на землю. И только тогда в сознании всплыли слова Сокчуна.

– Кто бы мог подумать, что ты потеряешь хватку.

– Хотела бы поиграть с тобой еще, но есть дело, которое я просто обязана закончить. Если хочешь, смотри внимательно. Если, конечно, останешься жив.

Глаза закрывались, словно слова Нанхи были колыбельной. Ворён из последних сил попытался пошевелить пальцами, но так и не почувствовал, двигается ли или уже обмяк. Он собрал остатки сил, пытаясь хоть что-то нащупать или рассмотреть. Но как бы он ни старался, веки стали невыносимо тяжелыми и в конце концов сомкнулись.

Глава 30. Проигрыш

Даже глубокой ночью яркий свет в павильоне Сончжончжон не гас.

– Лекари только что покинули покои его высочества. Они подтверждают, что это действительно пиявочный яд. Противоядие ввели вовремя, и в течение нескольких дней появится фиолетовый шрам. Еще одно весомое доказательство!

– Даже придворный лекарь вспомнил, что Квак Пугём приходил с расспросами о пиявочном яде примерно в то время, когда был убит покойный государь. Он подтвердил: записи из книги Квак Пугёма полностью совпадают с тем, что прозвучало на допросе.

– Значит, принц Мухон действительно пострадал от яда десять лет назад?

Споры сановников, собравшихся в совещательной палате в ожидании короля, не утихали.

– Но кто может уверенно сказать, что этот шрам действительно десятилетней давности?!

– Есть же книга Квак Пугёма! Даже если копия военного министра вызывает сомнения, но ведь и те, что найдены у начальника Ведомства справедливости и законов и других дознавателей, полностью совпадают с оригиналом Квак Пугёма.

– Ведомство загнано в угол. Что, если они все подстроили?

– Разве это имеет смысл? Мы только что изъяли все документы, которые Квак Пугём составлял каждый год, и все их копии, что хранились у чиновников Ведомства. Это десятки томов, только просмотреть их займет уйму времени. Он что, провидец, чтобы все их составить?

– Кроме того, о возвращении его высочества стало известно только вчера. Подготовить такие объемы за один день невозможно.

– Наверняка были те, кто знал об этом заранее. Например, надзиратель Чха, сын первого заместителя государственного совета. Он был очень близок с принцем Мухоном. Его тоже следует арестовать и допросить…

Разгоряченный министр внутренних дел внезапно умолк, заметив, что тот, о ком он только что говорил, все это время сидел неподвижно с прямой спиной, не говоря ни слова. Неловко покашляв, он отвел взгляд. И именно тогда первый заместитель главы государственного совета тихо произнес, словно печать спала его с уст:

– Если допрос необходим, его нужно провести. – И продолжил совершенно невозмутимо, не обращая внимания на удивленные взгляды: – Речь ведь не только о моем сыне. Если понадобится, допрашивать следует любого. Нужно расширить круг подозреваемых: от евнухов и придворных дам, служивших тогда в покоях его высочества, до последнего привратника. Разве принц не говорил, что покидал дворец и вернулся обратно? Наверняка какой-нибудь привратник его видел. А между тем в расследовании десятилетней давности об этом ни слова.

И без того внушающий трепет, сейчас голос первого заместителя прозвучал особенно тяжело. Сановники невольно вздрогнули, словно придавленные его весом. И тут заговорил князь Хеан, словно наконец дождавшись нужного момента:

– Это означает, что либо его высочество солгал, либо привратник получил взятку, либо кто-то уничтожил запись. Мы не знаем, в чем причина, а значит, допрашивать придется всех: Ведомство справедливости и законов, Ведомство инспекции нравов, Управление просвещения и литературы, Канцелярию по составлению придворных хроник. Исключений допускать нельзя.

Слова прозвучали пугающе спокойно, заставив всех сжаться, словно по приказу.

– Что вы хотите сказать, ваше сиятельство князь Хеан? Неужели вы действительно собираетесь превратить дворец в хаос?!

– Даже если настанет хаос, нужно восстановить справедливость. Раз уж допроса не избежал даже принц, почему кому-то другому это должно быть позволено?

Все, кто до сих пор смотрел на него свысока, считая слабым и ничтожным дальним родственником короля, теперь не скрывали раздражения. Однако открыто возразить не решился ни один: если невиновность принца Мухона будет окончательно доказана, тех, кто его оклеветал, ждет суровый допрос. Сейчас настало время затаиться, особенно для тех, кто искушен в политике и хитер как лис.

– Даже глава государственного совета не может уйти от ответственности.

Тот, о ком так внезапно зашла речь, в панике вскочил, словно ошпаренный:

– Почему вы вдруг нападаете на меня?!

– Вы обращались с его высочеством так, будто приговор уже вынесен. Видимо, были основания так считать. Или я ошибаюсь?

– Что вы имеете в виду?!

– Видимо, кто-то внушил вам такую непоколебимую уверенность. Если его высочество окажется невиновен, разве не следует наказать тех, кто подтолкнул вас к клевете?

– Ваше сиятельство!

– Тише. Повышать голос в совещательной палате – недопустимая вольность.

Князь Хеан пристально посмотрел на главу государственного совета, и тот скрипнул зубами, но сумел сдержаться.

– Если все действительно так, как вы говорите, значит, это дело исключительной важности. Оклеветать принца – непростительное преступление, – медленно заговорил министр военного ведомства, до этого молча наблюдавший за происходящим вместе с первым заместителем. Хоть его сын и был арестован, в голосе не было ни капли волнения, наоборот, он говорил как человек, принявший твердое решение: – Более того, это означает, что настоящий убийца покойного государя до сих пор разгуливает на свободе. Мы обязаны выяснить, кто он, хотя времени прошло слишком много, и раскрыть правду будет непросто. Но еще серьезнее другое: есть все основания полагать, что тогда, десять лет назад, преступление спланировали и осуществили ради трона.

А это, в свою очередь, могло означать лишь одно: вся клевета была создана, чтобы возвести принца Ыйгвана на трон.

После слов министра военного ведомства в совещательной палате воцарилась мертвая тишина. Никто не произнес этого вслух, но в мыслях у каждого всплыло одно и то же имя.

Королева-мать Хон Чжаён.

И пока не осела пыль захлебнувшегося спора, никто не решался двинуться.