Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

– А я на допросе не мог поверить своим глазам… Так, значит, ты не немая?! Какая же ты подлая и лживая тварь!

– Это вы хотели навредить его высочеству! Как смеете говорить такое мне?!

– Заткнись!

Евнух взревел и выхватил кинжал.

– Сегодня я наконец перережу твою поганую глотку!

Лезвие со свистом рассекло воздух, описав широкую дугу.

* * *

Подошвы шелковых туфель Мёна жалобно шаркали по полу, будто он едва мог идти. Халат, расшитый драконами, висел на поникших плечах, словно готовый соскользнуть в любое мгновение. Королевская шапка с «крылышками цикады»[16] опасно покачивалась на голове, грозя вот-вот упасть.

– На рассвете я издам указ о восстановлении моего брата У в звании принца Мухона. Проследите, чтобы все было исполнено без единой ошибки.

Покинув совещательную палату и запретив следовать за собою, Мён шел по дворцу в одиночестве. Трудно было бы назвать его состояние умиротворением – скорее, одиночеством. Среди всех, кто жил во дворце, у него не было никого, кто действительно мог бы идти рядом с ним.

У Сохи был У. У него – Соха. А у Мёна не было никого. Он и представить не мог, что одиночество может ощущаться таким горьким и сокрушительным поражением.

– Ваше величество желает иметь при себе не меня, а дитя дракона.

«Эти слова обожгли меня. Больно было не от того, что ты заговорила, а от того, с какой легкостью ты вонзила в меня те слова. Ты, как и все, смотришь на меня не как на человека по имени Ли Мён, а как на государя, на титул, на трон. Почему же именно со мной ты так безжалостно откровенна? Если бы я, как ребенок, вдруг высказал тебе все, что у меня на душе… Какое выражение появилось бы на твоем лице, Соха? Ты бы растерялась? Или пожалела бы меня хоть немного?»

– Опять здесь… – пробормотал Мён, глядя на мягкий свет, струившийся из-за дверей.

В такие вечера, когда он бесцельно бродил по дворцу в одиночестве, ноги неизменно приводили его сюда – к покоям супруги. Он и сам не знал почему. То ли он бессознательно тянулся к женщине, чья душа, в отличие от многих иных во дворце, оставалась чистой и искренней, то ли испытывал бессмысленную и безнадежную зависть, глядя на У и Соху. Терзаемый чувством собственной ненужности, он вечер за вечером блуждал здесь в надежде найти хоть кого-то, кто был бы на его стороне. Причины могли быть разными, но одно оставалось неизменным: только здесь Мён мог на мгновение забыться и уснуть.

– Ваше величество!

Придворная дама Пак, дежурившая у павильона, первой заметила его и упала ниц.

– Я сейчас же сообщу ее величеству…

– Тсс…

Мён приложил палец к губам и едва слышно прошептал, будто боясь нарушить хрупкую тишину:

– Она спит?

– Да. Только что легла. Но сразу проснется…

– Не нужно.

– Но ваше величество…

– Я лишь взгляну на нее спящую.

Мён тихо поднялся по каменным ступеням. Даже туфли он снимал с величайшей осторожностью, стараясь не издать ни звука, и по настилу шел на цыпочках, чтобы не потревожить сон супруги. У дверей он отпустил всех служанок и придворных дам, сам открыл дверь, сделал несколько шагов и застыл.

– Приказать подать угощение?

Инхе смотрела прямо на него широко открытыми глазами. Мён замер, застигнутый врасплох, не в силах вымолвить ни слова.

– Я слышала, что допрос принца Мухона состоялся, его невиновность доказана и завтра утром его восстановят в титуле.

Говоря, Инхе подошла к подсвечникам, собираясь зажечь оставшиеся свечи.

– Не надо. Пусть останется так. – Мён отступил на шаг. Как будто не желая, чтобы супруга разглядела выражение его лица, он старался остаться в тени.

– Вы устали? – вновь прозвучал голос Инхе.

Мён замер. Осознание того, что его чувства так заметны, выбило его из равновесия, и голос дрогнул.

– Как ты узнала?

– Вы кажетесь измученным.

– В этой темноте ты смогла разглядеть меня?

– Не знаю… скорее, я чувствую вас.

– Что?

– Спина вашего величества, руки, плечи и ноги будто жалуются на усталость в один голос. В прошлый раз так было, и сейчас – снова.

Она, очевидно, имела в виду тот вечер, когда Мён, вернувшись из загородного дворца, молча, в одиночестве пришел к ее покоям. И так мало времени оставалось до того, как пришла весть о возвращении принца Мухона, когда опечаленная Инхе говорила о каменных цветах, а Мён ответил: «Ты в моих глазах… словно маковый цветок».

– Возможно, я не смогу развеять вашу усталость, ваше величество, но вы можете рассказать мне все, что захотите. Я выслушаю.

– Рассказать?

– Да. Хоть о пустяках, хоть о чем-то важном. Что бы это ни было, я выслушаю вас. Вы можете довериться мне.

– Благодарю уже за это.

– Таков мой талант – терпеливо слушать.

Инхе уверенно сжала губы, а затем и кулаки, показывая, как сильно готова стараться. Она была такой милой и такой решительной, что Мён не смог сдержаться и рассмеялся. Другие наложницы играют на каягыме[17], бьют в барабаны, танцуют, а она говорит, что ее талант – терпеливо слушать. Устоять было просто невозможно.

– Ты раз за разом не оставляешь камня на камне от моих представлений. В тебе есть что-то от Сохи…

Он осекся. Инхе опустила взгляд. Даже в полумраке в ее глазах ясно читались горечь и печаль.

Мён прикусил губу. Это была ошибка, и взять свои слова назад он уже не мог.

– Прости.

– За что вы извиняетесь, ваше величество? Вы не сделали мне ничего дурного.

– Дело не в этом. Просто… имя…

– Я знаю.

Неожиданные слова заставили Мёна удивленно распахнуть глаза.

– Что ты сказала?

– Я знаю о женщине по имени Соха. На самом деле это я должна кое-что рассказать, ваше величество.

– Ты знаешь Соху?

– Да. Сегодня я спасла ее. Без вашего позволения.

Лицо Мёна застыло так резко, что трудно было поверить, будто он только что смеялся в голос. Он был слишком ощеломлен, чтобы суметь задать даже самый простой вопрос: кто и кого спас? Инхе поняла это и, не теряя самообладания, продолжила:

– Я последовала за ее величеством королевой-матерью и случайно это увидела. Павильон, в котором оставалась та женщина, был заперт снаружи и горел.

– Горел? Кымюдан? – пробормотал Мён и тут же понял, что сказал лишнее. Он с досадой цокнул языком.

– Значит, это и был Кымюдан?

Одно то, что Инхе пришла в запретный задний сад, уже было лишним, но она еще и узнала о Кымюдане. Оказавшись в затруднении, Мён глубоко