Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

– Теперь твоя очередь.

Бинты мягко сползли вниз, обнажая рану. У тут же приник к ней, затем к ладони, а потом, закатав рукав ее чогори, к тонкой синей жилке на сгибе локтя. Каждое прикосновение обжигало кожу, оставляло красные следы, и с губ Сохи слетел новый жаркий стон.

Это уже становилось опасным.

В тот же миг, как она осознала смысл слов У, он одним движением развязал узелок чогори, и его широкая ладонь мгновенно скользнула под нижнюю рубашку, нежно касаясь ран на спине. Он вцепился зубами в повязку на груди, намереваясь распустить и ее…

В этот миг дверь с грохотом распахнулась, и У поспешил заслонить Соху, прижав к себе.

– Ваше высочество! Если вы получили указ…

Чем там вообще заняты евнух Пак и служанки?!

Сухо, осекшись на полуслове, замер как вкопанный. Принц в распахнутом халате, открывшем крепкое напряженное тело, обнимал перепуганную Соху с алыми от поцелуев губами. Спрашивать было не о чем. С тихим шуршанием дверь снова закрылась.

– Простите за вторжение. Продолжайте. Я вернусь через пару часов. Нет, через четыре часа. В этих тонкостях я, признаться, не слишком разбираюсь.

У молча поправил халат. Затем, все так же не говоря ни слова, завязал чогори на замершей в смущении Сохе и, взяв ее за руку, спрятал у себя за спиной. Ему было достаточно переплести с ней пальцы, чтобы отчетливо понимать: Соха буквально сгорает от стыда.

– Входи.

– Прямо сейчас? Точно?

– Сказал: входи. Хватит болтать.

Сухо медленно приоткрыл дверь, осторожно заглянул внутрь и только потом осмелился войти.

– Прошу прощения. Честное слово, я вовсе не собирался…

– Я же сказал: перестань дурачиться.

– Я просто хотел бы, чтобы барышня Соха, которая прячется за вами, знала: я не такой уж невежливый, чтобы вторгаться…

– Последнее предупреждение. Переходи к делу.

– К делу?

– Ты ведь не просто так пришел. Что случилось?

– Ах да, конечно же. Простите, когда передо мной предстало такое откровенное зрелище, еще и с вашим высочеством, у меня в глазах помутилось!

– Собираешься продолжать в том же духе? – У повысил голос всего на полтона, и Сухо тут же замахал руками:

– Я пошутил, пошутил! Ну как удержаться, когда деревянный истукан вдруг столь жарко…

У потянулся к ножнам меча. Только теперь Сухо спохватился и действительно заговорил о деле:

– Вы пойдете к королеве-матери?

Соха тут же вскинула голову, и У, ощутив ее движение, крепче сжал ладонь.

– Конечно. Не выразить почтение в день восстановления в титуле – неприлично.

– Она не примет вас.

– Ради его величества и приличий – примет.

– И дальше? Сидеть друг напротив друга и беззвучно рычать, как в прошлый раз?

– Не могу сказать, что я совершенно спокоен. Но если, вернув себе положение, не исполнять долг, то в чем смысл? Есть то, что необходимо соблюдать.

Снаружи раздался голос Тучхона:

– Ваше высочество, евнух Пак пришел.

– Войди.

Тучхон внес большой, богато украшенный ларец на подставке.

– Ваше парадное одеяние готово, ваше высочество.

Когда с ларца сняли крышку, взгляду открылся роскошный небесно-голубой халат на алой подкладке, украшенный золотой вышивкой в виде кирина[18]. Цвета были подобраны столь искусно, что невозможно было отвести глаз.

– Вот оно, настоящее начало, – сказал У, поднимая халат. – Первый день после восстановления. Я уйду совсем ненадолго. Мне нужно кое-что сказать. И кое-кого обязательно нужно увидеть.

Глава 34. Воссоединение

– Я заслужил смерть! Умоляю о прощении!

Евнух Чо, стоя на коленях на деревянном полу, не переставал каяться и молить о пощаде. Его лицо, залитое слезами, побледнело так, что могло показаться мертвым.

– Ваше величество! Моя госпожа! Я достоин смерти! Простите, простите ничтожного, что осмелился ослушаться вас! Явите ваше великодушие, бескрайнее, как море…

– Ты почитал меня своей госпожой? – раздался из внутренних покоев ледяной ясный голос королевы-матери. – Вот как. А я и не знала.

– Не говорите так, ваше величество! Для меня вы навеки единственная госпожа!

– И ты осмелился ослушаться приказа?

– Э… это…

– Я ясно велела привести Унсон. Я повторила это еще до того, как тебя увели на допрос. Даже обещала вытащить тебя из темницы. Как ты посмел ослушаться моего приказа?

– Я заслужил смерть, ваше величество! Поистине заслужил! Я подумал, что, если сам убью ту девку, это принесет вам больше радости, и, поддавшись порыву…

– Так вот почему ты все провалил? Если бы ты сделал, как я велела, привел Унсон, все решилось бы сразу. А ты? Погнался за девкой, упустил ее и сам сбежал! После этого еще надеешься остаться в живых?

– Я ошибся, ваше величество!

– От тебя требовалось лишь выполнить приказ. Но ты ослушался. Схватился не за свое дело!

Когда гнев королевы-матери ураганом обрушился на него, евнух Чо распластался на полу, вжимаясь в доски.

– Умоляю о прощении, ваше величество!

Не в силах остановиться, он рыдал и твердил одно и то же, словно забыл другие слова, когда над ним внезапно прозвучал голос:

– Говорили, что он обезумел, и допросить его невозможно. А гляди-ка, как ловко ползает и кланяется.

Евнух поднял на звук заплаканное лицо, перемазанное соплями и слезами. Завидев У в парадном халате, он от неожиданности начал икать.

– Чего это ты так перепугался? Вчера был куда смелее. Кажется, говорил, что я лгу, и даже обвинил меня в убийстве. Не так ли?

Икота евнуха мгновенно усилилась: притворяясь, будто вспоминает, У в точности повторил его показания с допроса.

– Не знаю, в чем ты провинился, но продолжай каяться – дважды хлопнув евнуха по широкой спине, У опустил руку ему на плечо и тихо произнес: – Ты должен остаться в живых, чтобы я смог расправиться с тобой за вчерашнее.

Хватка принца была так сильна, как будто он собирался сломать кость. Евнух Чо забился, как рыба на крючке, и, когда У наконец отпустил его, рухнул навзничь, продолжая икать и дергаться, как в припадке.

У лишь на мгновение задержал на нем взгляд и направился к покоям королевы-матери. Придворная дама учтиво склонилась:

– Ваше величество, прибыл его высочество принц Мухон.

– Пусть войдет.

Чай остыл. Впрочем, не только чай.

Прошел уже час с тех пор, как У с идеально прямой спиной вошел в покои королевы-матери, чтобы по обычаю выразить ей почтение, и с невозмутимой вежливостью поинтересовался:

– Хорошо ли вам спалось нынче ночью?

Чжаён не удостоила его ни ответом, ни даже приглашением сесть, делая вид, будто его вовсе не существует. Он тоже не отступал. Оба были упрямы и тверды, как кованое железо,