Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

и поначалу придворные дамы, раз за разом убирая остывший чай и принося новый, с интересом наблюдали за этой немой схваткой. Но вскоре, кажется, и они заскучали.

– Ваше величество, прибыл его величество король! – громко возвестила главная придворная дама. И тогда Чжаён вдруг просияла, будто ничего не случилось:

– О! Скорее проводите его!

Как только дверь отворилась, У молча отступил в сторону и склонился в поклоне. Мён, облаченный в расшитый драконами халат, даже не взглянул на брата и сразу направился к Чжаён, перед которой и склонился с почтением:

– Матушка, как вы спали этой ночью?

– А вы, ваше величество, хорошо почивали?

– Да, матушка. Все было спокойно.

– Меня, увы, всю ночь не покидала головная боль. Но стоило только узреть лик вашего величества, и вся тяжесть мигом отступила.

– Отчего же у вас болит голова? Вас что-то тревожит?

– Пустяки. Просто неприятно знать, что во дворце поселился безумец, которому здесь не место. Но не стоит беспокоиться обо мне, ваше величество.

Никто не усомнился бы в том, кого она имела в виду. Мён, заметно смутившись, поспешил сменить тему. Он обернулся и с неестественной бодростью заговорил с Мухоном.

– У, отчего ты там стоишь? Если явился с приветствием, так отчего не изречешь его, как надлежит?

– Я выразил свое почтение с час назад. Видимо, ее величество не столь внимательна, как прежде.

Он замолчал на миг, перевел взгляд с Мёна на королеву-мать и медленно продолжил:

– Еще десять лет назад вы не могли вынести даже звука моего дыхания, столь громким и назойливым оно для вас было. А теперь вы не расслышали моего приветствия, произнесенного в двух шагах. Вчера в зале допросов вы так смутно вспоминали прошлое, что признались даже в том, чего никогда не было. Говорят, перед течением времени все бессильны. Разве это не достойно сожаления?

Лицо королевы-матери болезненно сморщилось. Мён, закаменев, одернул брата, окликнув по имени, но прежде, чем он успел продолжить, королева резко фыркнула:

– Ха! Оставьте, ваше величество! Глупа была я, что надеялась на сыновнюю преданность. Разве он может относиться к той, что его не рожала, как к матери? Не так ли, принц Мухон?

У крепко сжал руки, до того спокойно покоившиеся на ткани парадного халата.

– Не знал, что матушка на такое надеялась. Но и я никогда не рассчитывал стать сыном для той, кто мне не родная мать.

Не выдержав такого унижения, королева вскричала в ярости:

– Что за дерзкий и несносный мерзавец!

– Лучше уж быть дерзким, чем подлецом, стремящимся убить невинного человека.

Взгляд У, доселе сдержанный, наконец стал холодным и пронзительным. Как бы он ни хотел немедленно потребовать ответа за попытку убить Соху, он знал, что все его слова, даже самые правдивые, королева-мать будет отрицать. Чтобы заставить ее ответить за содеянное, нужны были безупречные доказательства, от которых не отвертеться.

– Что ты сейчас сказал? – переспросил Мён, не понимая, о чем идет речь. Но У больше не произнес ни слова. И королева, бросив на сына взгляд, плотно сжала губы.

– Прошу ваше величество простить меня. Раз ритуал приветствия завершен, позвольте мне откланяться. Кажется, во дворце и впрямь завелся безумец. Стоило мне отлучиться ненадолго, и он не смог сдержать жажды навредить той, кто мне дорога. Это вызывает у меня серьезные опасения.

На этот раз Мён уловил, кого У имел в виду, недовольно поморщился и пробормотал:

– Что произошло? Расскажи, не держи в себе. Я обязательно должен принять меры, чтобы впредь во дворце не случалось ничего постыдного.

– Дело не в этом. Просто я был обеспокоен тем, что не успел предупредить: если ее тронут еще хоть раз, я разорву виновного в клочья, не считаясь ни с чем.

Холодный голос У звенел, словно обнаженный клинок. Он пристально посмотрел на королеву-мать, чье лицо покрылось красными пятнами от гнева, и тихо добавил:

– Я навещу вас вечером, ваше величество.

Раздался удар и треск: королева с такой силой ударила по столу, что едва не сломала его.

– Не нужно! Больше не приходи с приветствиями!

Не дрогнув, У поклонился и учтиво ответил:

– Как пожелает ваше величество.

* * *

Говорят, человеческое сердце коварно. Раньше, когда от брата не было вестей, она могла терпеливо ждать и ждала целых десять лет. Но стоило утром прийти известию о том, что указ о возвращении титула наконец подписан, как время вдруг поползло невыносимо медленно. Дам потеряла счет вздохам. Теперь она уже грызла ногти и металась по комнате.

– Ваше высочество. Придворная дама Ким просит позволения войти хотя бы на мгновение.

Принцесса метнула раздраженный взгляд на дверь: обычно дама Ким и не вспоминала спросить дозволения, а просто входила, если не сказать – вламывалась. А сегодня вдруг такая подчеркнутая вежливость! Не слишком ли странно? И только тогда Дам задумалась: а точно ли это придворная дама Ким, а не Ли?

– В чем дело?

– Я принесла угощение.

Стало еще подозрительнее. Придворная дама Ким ни разу за десять лет не принесла угощения, хорошо уже и то, что еду она приносила вовремя. А тут… Ради чего такая забота?

– Не нужно.

– Прошу, не отказывайтесь, попробуйте. Скоро прибудет его высочество принц Мухон, вот я и осмелилась…

Дам усмехнулась, поняв наконец, откуда взялась вся эта показная услужливость. Похоже, жить им все-таки хочется. Тем самым придворным дамам, кто с довольными ухмылками держал ее взаперти, прикрываясь повиновением воле государя, бормоча «Простите нас…», а на деле наслаждаясь ее страданиями. Принца Мухона внезапно восстановили в правах, и теперь, если всплывет правда о том, как они все это время притесняли принцессу, их головы могут слететь в одночасье. Все оказалось так просто и так очевидно: они всеми силами стараются выставить себя в хорошем свете, лишь бы избежать кары.

– Оставь все за дверью и позови Кымок. Пусть она войдет с подносом.

– Кымок я совсем недавно отослала, ваше высочество. Позвольте мне самой внести угощение.

Это было возмутительно, но в то же время Дам стало любопытно. С каким лицом она войдет? Как будет заискивать?

– Что ж, входи.

Придворная дама Ким распахнула двери, словно только этого слова и ждала. За ее спиной виднелись служанки, лежащие ниц. Уголки губ Дам чуть приподнялись.

– Что вы тут устроили?

– Мы просим прощения, ваше высочество! Мы глубоко раскаиваемся!

– Раскаиваетесь? В чем же?

– Мы виновны! Мы все эти годы омрачали покой вашего высочества… У нас был строгий приказ, мы не смели ослушаться. Умоляем ваше высочество, будьте великодушны…

Слова придворной дамы Ким лились плавно, словно журчащая вода. За ее