Женщина, создавшая короля. Книга 1 - Ким Чжи Ын

вершине холма. Чем крепче принц прижимал Соху к себе, чем безвольнее становилось ее легкое тело в его руках, тем сильнее закипала в нем ярость, от которой он уже едва мог дышать.

– Я убью тебя! – потерявший самообладание У взревел, как раненый зверь. И евнух Чо, наблюдавший сверху, мгновенно испарился.

Нанхи, которой пришлось задержаться из-за Ворёна, наблюдала за происходящим из-за дерева на холме.

Принц Мухон уносил на руках дитя дракона. Вне всяких сомнений, он был иного склада, чем большинство мужчин, с которыми ей доводилось иметь дело раньше. Он не стремился ни к деньгам, ни к власти, не искал любовных утех и не предавался праздности. Все его стремления без остатка были отданы одной-единственной женщине.

– Справишься?

Нанхи бросила короткий взгляд в сторону, откуда донесся голос.

– А что тут трудного? В конце концов, он всего лишь мужчина.

– Не теряй бдительности. Принц Мухон не так прост, как тебе кажется.

На слова Сокчуна Нанхи лишь усмехнулась:

– Такие, как он, самые легкие. Раз он привязан к одной женщине, значит, достаточно ударить по ней.

– Еще раз повторяю: Соха должна остаться в живых. Пока она жива, и его величество, и принц Мухон у нас в руках. Понимаешь?

– Понимаю. Но…

– Но?

– Потом я хочу убить ее своими руками.

Нанхи провела языком по тонкой игле, спрятанной в рукояти серебряного кинжала. Сокчун, глядя на это, холодно усмехнулся:

– Хорошо. Я отдам ее тебе на растерзание.

* * *

– Ваше величество! Прошлой ночью придворные дамы, служившие покойному государю, все вместе совершили самоубийство. А всего несколько часов назад покончил с собой евнух из главного дворца, которого пока содержали под стражей. Оставшегося в живых свидетеля, евнуха Чо, мы передали под надзор Управления евнухов, но он безумен, его разум полностью помутился.

– Да, ваше величество. Мы обязаны как можно скорее раскрыть заговор против покойного государя, но ситуация становится все более сложной.

Утро наконец положило конец изнурительной ночи. Как и было объявлено, едва пробил утренний колокол, Мён издал указ:

«Принц Мухон Ли У, по природе добродетельный и преисполненный сыновней преданности, был оклеветан и провел десять лет под бременем ложного и несправедливого обвинения, что причинило мне огромное горе. Теперь, когда его невиновность совершенно доказана, я с великой радостью возвращаю ему титул и звание принца Мухона. Да будет указ исполнен без малейших отступлений».

Мён не сомкнул глаз ни на минуту. Он молча наблюдал, как главный придворный секретарь торопливо готовит указ. У в парадных одеяниях, сняв обувь, принял свиток без единого лишнего слова и вскоре, облачившись в траур, направился к усыпальнице покойного государя и королевы Хёсон.

Время текло тяжело и изнурительно. Даже во время утреннего совещания с министрами и чиновниками в тронном зале все мысли Мёна были далеко, очень далеко.

– Она сказала: «Мой принц в опасности».

«Мой принц»… Мён невольно представил себе, как она произносит эти слова своим красивым голосом.

– Также необходимо провести расследование в отношении тех, кто заманил принца Мухона в ловушку. Подделка личной печати государя и покушение на жизнь принца – это прямое оскорбление королевского дома и власти.

– Следует как можно скорее устроить возвращение принцессы Чхонхэ в главный дворец.

После возвращения У титула все завертелось словно само собой. Те, кто еще вчера с пеной у рта доказывал, будто личной печати покойного короля никогда не существовало, как и те, кто требовал понизить Дам до простолюдинки, исчезли, как туман под солнцем.

– Когда я ударила его высочество, его кровь пропитала и мою рану. Так что и я была отравлена пиявочным ядом.

Перед глазами вновь и вновь вставало мгновение, когда Соха подняла ладонь, запятнанную фиолетовым. Как же она умудрялась так долго и так искусно скрываться? Чем больше он думал об этом, тем сильнее поражался и даже невольно восхищался ее выдержкой.

– Ваше величество, дело с принцем Мухоном, безусловно, важно. Но дождей по-прежнему нет, и во многих провинциях неурожай. Народ настолько истощен, что ест гнилье, люди болеют и умирают. Невежественные простолюдины продают собственных детей ради жертвоприношений богам! Недовольство усиливается…

– Верно, ваше величество. Жалобы и прошения о помощи идут непрерывно из всех уголков страны.

– Кроме того, в последнее время участились нападения разбойников. Они крадут все: имущество, скот, даже пищу. Особенно часто они грабят и поджигают дома знати. Просим отдать приказ о немедленном розыске преступников и… Ваше величество?

Министр военного ведомства прервал речь и поднял взгляд. Пальцы короля неустанно постукивали по подлокотнику трона, но понимал ли Мён, что к нему обращаются?

– Если принц Мухон будет в безопасности, тогда и я смогу жить. Если с ним что-то случится, рядом с вами не останется дитяти дракона.

– Э… хм… Ваше величество?

Мён и раньше знал, что под всей кротостью и мягкостью Соха кристально тверда. Но когда она ходила по лезвию ножа ради защиты любимого, она и вовсе казалась совершенно другим человеком.

– Ваше величество, вам нехорошо?

Мён так глубоко погрузился в размышления, что сановники не знали, как себя вести. И по залу раскатился громкий голос первого заместителя главы государственного совета. Стук пальцев по подлокотнику трона наконец прекратился.

– Ах… прошу прощения. На чем мы остановились? Ах да, о разбойниках…

– Может быть, пора завершить заседание? Вашему величеству не стоит ли немного отдохнуть?

Мён с трудом удержался от раздраженного возгласа:

– С чего вдруг?

– Вы выглядите очень уставшим и расстроенным…

– Ни в коем случае! – Мён повысил голос, придавая ему бодрости. – Мой единственный брат вернулся, совещание идет своим чередом, что может быть лучше? Или вы хотите сказать, что я допустил слабость, позволив себе на мгновение задуматься?

– Ни в коем случае, ваше величество! Я лишь…

– Довольно, довольно. Разве я не знаю вашей преданности? Продолжим. Господин военный министр, повторите доклад о разбойничьих шайках.

– Да, ваше величество. Как я сказал, в последнее время участились нападения. Разбойники похищают скот, имущество…

Мён стиснул зубы и изобразил натянутую улыбку. Если сейчас он прервет заседание под предлогом усталости или скверного настроения, тут же начнут шептаться, дескать, он не в силах принять возвращение принца Мухона. Допустить подобное было нельзя. Даже если сейчас его голова была пуста, как чистый лист, даже если под ложечкой ныло словно вот-вот подступит тошнота, он должен был держаться так, словно ничего не случилось.

Глава 33. Пусть лучше это буду я

Воспоминания о матери застыли на отметке ее шести лет. Удивительно светлые, они были вместе с тем полны печали, и вдобавок она помнила: мать постоянно чувствовала вину