Инкорпорация - Валерий Петрович Большаков

– Именно поэтому нам и нужна война! – агрессивно вступил Рафшун. – Нам нужен сокрушительный разгром Хомейни – и блистательная победа!

Картер, чуть наклоняя голову, словно соглашаясь, перевёл взгляд на Колби.

– Ну, на мой взгляд, сэр, – пожал плечами Уильям, – есть быстрый и дешёвый вариант. Авиаудар по Куму. С перспективой уничтожения имама, или кто он там. То есть – возвращение на новом уровне к практике… э-э… ликвидаций иностранных лидеров.

Хантингтон, молчавший до этого и упорно рассматривавший узор ковра, резко поднял голову.

– Месть? – экспрессивно заговорил он. – Прошу меня простить, господа, но акт возмездия, особенно выходящий за рамки уничтожения конкретного виновника, не факт, что окажется убедительным. Кто-то может вообще решить, что речь идет о заметании следов! И выскажется на эту тему с большим удовольствием. Времени для создания негативного фона под избирательную кампанию у такого игрока будет достаточно, а уж желающие воспользоваться идеей сознательной провокации резни администрацией США, найдутся обязательно!

Выдохнув, политолог как будто сдулся.

– А вот я, пожалуй, соглашусь с мистером Колби, – добродушно проворчал адмирал Тёрнер. – Тут, ведь, как ни крути, как ни верти, но самый предпочтительный военный выход для нас всё равно один – авиаудары по Тегерану и Куму, притом силами ВВС, а не ВМС. Проще с базированием – Инджирлик куда надёжнее палуб, да и пилоты 39-й ОТАГ получше адаптированы.

– Безусловно, Стэнсфилд, – энергично кивнул президент. – Безусловно. Примерно так всё и будет происходить, но… Но не в столь узких рамках! – его улыбка стала хищной. – Мы же не сидели без дела, джентльмены! К берегам Ирана переброшена целая армия. Сотни самолётов, четыре авианосные группировки… Пора, так сказать, поднимать занавес в театре военных действий! Хотя, что и говорить, поставленных целей добиться непросто. Нам нужно победить, продержавшись без существенных потерь несколько месяцев!

– Это… – адмирал озабоченно покачал головой. – Это на войне с Ираном… Хм… Мы, вроде как, сразу пошли тузом, а козырей-то у нас маловато! Походим с двойки – и наша карта бита! Хм… Ну, если только стреножить солдат… Границы сразу обозначить. Высадились на острова в проливе? Всё, дальше не суйтесь! Удерживайте плацдарм. Корабли иранские топите. Нефтяные платформы атакуйте. И демонстративно, а не просто так!

– А вот это уже ближе к теме, Стэнсфилд! – оживился Картер. – Именно на этом и строится наша стратегия – не допустить вовлечения армии и морской пехоты в интенсивную региональную войну. А основной удар пусть принимает на себя «наш парень Саддам Хуссейн»!

Тут Хантингтон опять разволновался.

– Сэр, я понимаю, что вопрос о войне – решённый, но зачем привлекать к операции Ирак? Какой бы интересной не казалась перспектива замены сухопутных войск США иракской армией, идти на союз с Багдадом нельзя! Ни в коем случае! Вовлечение Ирака будет означать, что политика США в одном из ключевых районов мира ставится в зависимость от прихотей слабоуправляемого и малоперспективного диктатора!

Дослушав, Маски хмыкнул, но, к удивлению Сэма, поддержал его «особое мнение».

– Есть и другая сторона этого вопроса, – сказал он, намечая усмешку. – Если мы даём Саддаму карт-бланш, через несколько лет он сам станет проблемой.

– Согласен, – хладнокровно кивнул Колби, оборачиваясь к Картеру. – Мы рассматривали, сэр, возможные последствия пускай даже временного военного союза с Багдадом, и пришли к выводу, что данный вариант оптимален. Не потому, что он лучший – у нас просто нет иного выбора. Иран – огромная, многонаселённая страна, и напускать на него какие-нибудь Эмираты или Израиль… – он пожал плечами. – Это даже не смешно. А у Багдада свои счёты с Тегераном… Ну, и ради бога!

– Или ради Аллаха! – насмешливо фыркнул госсекретарь, выглядывая в окно на балкон Трумэна. – Пусть Хуссейн лупит аятолл, а мы откроем «второй фронт», хе-хе… Кстати, Советский Союз выполняет свои обязательства чётко и по графику. Это радует. Москва натурально становится гибче! Раньше Громыко выдал бы нам своё жёсткое «Нет!» – и всё на этом, а вот мистер Квицинский ответил: «Мы подумаем». Подумали. Решили. Сотрудничаем! Хотя… Я бы пока не спешил особо расширять наше взаимодействие.

– Джентльмены! – тонко улыбнулся Колби, прищуриваясь и оглядывая собравшихся. – А чуть дальше выборов вы заглядывали? Что будет с Ираном после поражения? Какая конфигурация сложится на Ближнем Востоке? Поделят ли Иран победители или он развалится сам?

Хантингтон едва ли не подпрыгнул.

– Ни в коем случае нельзя допустить развал Ирана! – заговорил он, тревожно озираясь. – Вы представляете, что тогда будет? СССР сразу же получит ключевые преимущества в северных районах распадающегося государства персов – и сформирует на юге от своих границ стратегическое предполье! Кстати, хочу обратить ваше особое внимание, как в это самое предполье исключительно удачно вписывается давнишняя операция КГБ по устранению «неудобного» и малоперспективного для афганских условий «Халька»! А уж тогда, вслед за развалом Ирана, следует ждать активизации курдов и фактического отторжения у Турции ее востока! Если же независимый «Курдистан» будет в той или иной форме провозглашён, русские решат задачу ограждения своих границ на юге в целом – ведь пресловутой «южной дуги нестабильности» не станет! – и у них появится возможность сосредоточиться на проблемах к западу и к востоку. А Россия знает толк в сосредоточении!

Возникшая пауза длилась и длилась. Картер осмотрелся и бодро подвёл черту:

– Что ж, джентльмены, насколько я понимаю, итоговый успех операции определится на первом этапе эффективным уничтожением политического центра режима аятолл, а в дальнейшем – точными и максимально быстрыми действиями разведывательного сообщества США, – фокусируя взгляд на Колби, он небрежно повёл кистью: – Возможно и привлечение ресурсов британского союзника.

– Но куда интереснее, сэр, – подхватил с чувством Уильям, – выглядит вовлечение Советского Союза в наши действия против исламской революции – не только на уровне дружественного нейтралитета, но и на уровне, скажем, неформального взаимодействия. Это важно и с точки зрения новой антисоветской стратегии – поиска не агентов, не потенциальных беглецов, а «контактов», готовых сотрудничать непосредственно на месте.

– И много у вас таких… «контактов»? – президентский взгляд затеплился интересом.

– Имеются, сэр, – значительно сказал Уильям, – причём на самых высоких этажах власти.

Картер помолчал, рассеянно глядя в окно, и в блеске его глаз таяли минареты с полумесяцами, сменяясь шпилями кремлёвских башен, увенчанных красными звёздами.

«Кажется, я сам становлюсь пасечником!» – подумал Колби, сминая губами победительную улыбку.

Пятница, 21 марта. День

Ленинград, проспект Стачек

В цеху «Кировского завода» плавили металл. Жара была адская, и Вадим Антонович едва уговаривал себя не подпрыгивать – чудилось, что стоит он не на полу, выложенном щербатыми