Инкорпорация - Валерий Петрович Большаков

– Но это – момент крайне острый, Андрей Андреевич! – воспротивился Андропов. – У Штатов на текущий момент имеются определённые результаты по Китаю – там уже началась работа, которая теоретически может вовлечь Пекин в значительно более плотное сотрудничество на выраженной антисоветской базе. Сами же видите – кампания в защиту хуацяо нашла определенное понимание в Америке, «линия Киссинджера» в игре с Китаем развивается и смотрится весьма перспективной, чуть больше года назад установлены дипотношения КНР и США, а вот советско-китайский договор о дружбе, союзе и взаимопомощи, «выдержавший» даже Даманский и Жаланашколь, расторгнут! То есть, с точки зрения консерваторов, США обрели перспективы достижения превосходства в рамках привычной Холодной войны…

– Именно, Юрий Владимирович! – пропел Громыко, светлея. – Именно, что с точки зрения консерваторов! А вот неоконы видят всё иначе! Для них на «великой шахматной доске» складывается интереснейшая комбинация, так сказать, «в стиле» Го – и вдруг пойти на попятный? Ради чего? Ради сотрудничества с «кремлёвскими старцами»? Да, товарищи! Хоть мы и омолодили Политбюро, на Западе по-прежнему считают, что Союзом руководят старперы! Причём, как показали китайцы своей мини-войной с Вьетнамом – эти старперы не способны ответить ни силовым способом, ни оригинальной политической комбинацией. Следовательно, – делают вывод неоконы, – можно ожидать, что и в дальнейшем решительных шагов не будет…

Андропов отметил про себя, что генсек мыслит уже не дипломатически, а системно.

– … А всякие попытки глухого засекречивания, замалчивания или неубедительного толкования нами любых конфликтных ситуаций, – продолжил Громыко, подумав, – лишь обеспечат рабочее поле психологической войны. И тут с Ираном не воевать надо – а встать в позу скорби и обвинения Картера! А потом – как можно скорее налаживать связи с аятоллами. Если что из внутренней кухни и «утечёт», объяснение готово – так всё ж во имя мира!

Молчание сгущало атмосферу за столом, пока не зарокотал Устинов:

– Ну, пока что неоконы лишь воздух сотрясают, реальной власти у них нет. А если и выберут Рейгана… Так еще год впереди! И самое разумное, чем мы можем и должны заниматься весь этот год – это договариваться… даже сговариваться с Картером! Чем больше уступок они нам сделают, тем лучше, лишь бы от нас не убыло. Однако, самое главное не в этом… Американцам потребовалась наша помощь, чтобы начать войну с Ираном. Но, вот помяните моё слово, они снова обратятся к нам, чтобы эту войну закончить! Янки после Вьетнама уже знают, что, ввязываясь в серьёзный конфликт, нужно представлять себе, как из него выйти при необходимости. То есть, чем надо завершить конфликт. Слава богу, это уже присутствует в их политическом и военном мышлении… Очевидно, что высадка дивизии морской пехоты на территорию Ирана конфликт не завершает.

Андропов кашлянул. Уловил дозволяющий кивок Громыко, и скромно изложил:

– Я, со своего шестка, вижу три варианта развития ситуации, принципиально пригодных для обсуждения американцами. Во-первых, реставрация шахского режима. Ну, не напрямую самого шаха Мохаммеда – у него неоперабельный рак почки, а, к примеру, сделать ставку на его сына Кира – тому девятнадцать лет, и он обучается в США на военного лётчика…

– Уже, Юрий Владимирович, – фыркнул генсек. – Уже сделали ставку на Кира Реза Пехлеви.

– Да? – Ю Вэ задрал бровь, ничуть не смутясь. – Ну, надо же… Тогда во-вторых – перехват управления умеренными «постшахскими» националистами. Модель «шахский Иран без шаха». И в-третьих… Дефрагментация страны. Например, богатая нефтью зона вдоль Залива – марионеточное проамериканское правительство, часть запада – Ираку в качестве платы за участие, а остальное пусть варится в собственном соку.

Помолчав, взвесив варианты, Громыко сказал, как бы в раздумье:

– Наиболее реалистичная цель, по-моему, вторая. «Как при шахе, но без шаха». Возможно, в Вашингтоне и до этого додумаются. А мы посмотрим! – Он усмехнулся уголком губ. – Глянем с бережка, как «плывёт», как меняется реальность…

– Годится! – тонко улыбнулся Андропов.

Суббота, 15 марта. День

Ленинград, Невский проспект

В политике даты уже начинали «плыть», события теряли жёсткую привязку… А вот пятнадцатое марта в Ленинграде никуда не делось.

Свадьбу Марков решил сыграть в ресторане «Универсаль» – заведение пряталось в глубине Невского, неподалёку от кинотеатра «Нева». На первом этаже работала кулинария и магазин «Восточные сладости», а ресторация находилась на втором, куда вела мраморная лестница с зеркалами.

Пару раз, помнится, я поднимался по ней – днём тут готовили комплексные обеды по рубль тридцать…

– Ещё не приехали, – сказала Тома негромко.

Я кивнул и покосился на спутницу. Туфли на шпильке вытянули её стройные, длинные ножки и вовсе в бесконечность, а вечернее платье, хоть и прикрытое пальтишком, «взрослило» Мелкую, добавляя ауру загадочности и недоступности.

Платье я пошил сам, якобы для выпускного. Понимал же, что на свадьбу подруги Томе реально нечего надеть. Мои губы поневоле изогнулись в улыбку, стоило вспомнить, с какой радостью, с каким детским восторгом вертелась девушка у зеркала, словно не узнавая себя в отражении.

– Не переживай, – ласково прошептала Мелкая, тискаясь ко мне.

– Что, так заметно? – кисло улыбнулся я.

– Нет-нет, Дюш, ты хорошо держишься! Просто… я чувствую. И Яся тоже почувствует…

– Это я расслабился, Том. Сейчас соберусь!

– Ты молодчинка, Дюш! Я же всё вижу… Ничего, завтра будет второй день, соберёмся у Маркова на «Гражданке», а потом они уедут в Крым. Ну, не «медовый месяц»… Скорее, «медовая декада»!

Рассеянно кивая, я осмотрелся. Гостей было немного, в основном – коллеги Маркова, включая важного профессора с седой гривой. А Яся только маму позвала, да тётю Алину, да нас с Томой.

Сцену в ЗАГСе я мужественно отстоял. Ясмина была чудо, как хороша в белом невестином платье, а Марков в чёрной паре млел рядом с суженой. Среднего роста, в меру упитанный… Ну, да, фотогеничный. И даже очки в тонкой золочёной оправе не портили круглое лицо «брачующегося».

«Пупсик!» – определил я, сжимая зубы.

– … Согласны ли вы, Ясмина Рамиловна, взять в мужья Николая Маркова? – голос статной регистраторши донёсся до меня, будто из Зазеркалья.

– Да, – спокойно ответила Акчурина.

Молодожёны расписались, обменялись кольцами… Или они сначала окольцевали друг друга, а уже потом ставили роспись? Помню смутно.

У ступеней ЗАГСа белели две «Волги». Машина, поданная для сватий – Дины, Алины и Вероники Никитичны Марковой, была разукрашена ленточками. Ту, в которую уселась Яся и её муж, венчала блестящая латунная конструкция из двух переплетённых колец, но вот пошлую куклу на капот не цепляли.

Я злорадно усмехнулся, вспомнив недавний сеанс