Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

съела енотов? Ему нравились оба разговора. Как же хорошо снова оказаться среди своих! В особенности если за последние двадцать лет свыкся с мыслью, что эти свои – попросту злобное дерьмо, а оказалось, что те, с которыми он сейчас говорит, вовсе не такие.

Однако, даже поддерживая разговор и слушая, он думал о своем сыне, странноватом угрюмом парне, который спустя рукава помогал при строительстве укрытия, а теперь сидел на другом конце и явно нарочно мок. Что же требуется от Эрика? У него за эти двадцать лет и друга-то хорошего не было, а теперь вдруг сын?..

– Ух! – вдруг выкрикнул Оттар. И вцепился в воротник хлопкового платья Фрейдис. – У ас! У ас! – завыл он.

– О нет! – откликнулась девочка.

– Что случилось, Фрейдис? – спросил Волк.

– Кальнианцы. Они уже в Трудах.

– О-и а-ют!

– Они знают, куда мы ушли, и следуют за нами. Очень быстро.

Волк сорвался со своего места под крышей и опустился на колени рядом с мальчиком:

– Это еще одна армия?

Мальчик помотал головой и бессвязно залопотал.

– Он говорит, нет, – перевела Фрейдис. – Это их хирд. Только он называется как-то по-другому. Воусла?

– Дерьмо! – Волк распрямился.

– Толстый Волк!

– Извини, Фрейдис, но я сказал «дерьмо», потому что это хорошо описывает наше положение. Нам необходимо уходить, прямо сейчас.

– Тащиться под проливным дождем по слову этого?.. – уточнил Гарт Наковальня, самый крупный из трудяг и, если выразить первое впечатление Эрика в духе лакчан, самонадеянный мудозвон.

– Когда Оттар ошибался? – спросил Волк.

– Когда посоветовал идти через тот луг и завел нас прямо в засаду скрелингов.

– И в результате мы договорились с лакчанами и встретили проводника, с которым можем надеяться спастись от кальнианцев.

Гарт разинул рот, а потом закрыл, прямо как рыба. Эрику нравился этот парень, Волк.

– Ладно, Гарт, пора выходить, – продолжал Волк. – И все остальные, тоже собирайтесь. Дождь немного ослаб, мне кажется, самое худшее уже позади.

– Эй, Бодил, иди по воде! – окликнул Бьярни Дурень.

– Ах да, извини!

Оттар Нытик, мальчик, который днем раньше потратил час, стараясь убежать от собственной тени, понял, почему надо шагать по воде, не наступая на берега потока, в который превратилась тропа. А Бодил, похоже, не поняла. Бьярни было поручено следить, чтобы она шла по воде, однако, несмотря на постоянные напоминания, уже пятый раз она оставляла следы на земле, и в пятый раз ему приходилось нагребать ледяную грязь из потока, маскируя отпечатки ее ног, и каждый раз ему за шиворот противно капало с ближайших деревьев.

– Не делай так больше, пожалуйста, – произнес он, распрямляясь.

– Как?

– Не выходи из воды.

– Ах да, не беспокойся, я не буду.

Бьярни завидовал Бодил. Она не имела представления о… да ни о чем, кажется. То, что по их следам идет кальнианская оусла, стало худшей новостью за все время. Как это они оказались в Трудах? Прошло пять дней с тех пор, как почти все трудяги и вся армия кальнианцев погибли. Весть об этом должна была дойти до столицы еще только через несколько дней, не говоря уже о том времени, которое потребовалось бы на дорогу до Трудов.

Может, Оттар ошибся и оусла не идет по их следам. Или же кальнианская оусла находилась где-то поблизости и узнала, что кровавая расправа не удалась в полной мере. Оба варианта казались неверными. А верный, хотя и совершенно невозможный: кальнианская оусла мгновенно узнала о разгроме своей армии и добралась до Трудов, каким-то образом проходя по шестьдесят-семьдесят миль в день. Если они действительно способны двигаться с такой скоростью, значит, нагонят их маленький разношерстный отряд к концу следующего дня, если не раньше.

Бьярни знал об оусле от гоачика, которые испытывали перед ней священный трепет. Десять женщин, выбранных за жестокость и красоту, были с помощью магии превращены в образцовых воительниц. Они не испытывали угрызений совести, они любили убивать, они обладали увеличенными магией силами, превращавшими их в идеальных убийц. Бьярни в некотором смысле даже хотел увидеть их – примерно так же, как иногда хотел ощутить, на что похоже быть съеденным медведем.

Если повезет, дождь, а потом пара миль пути по воде помогут сбить преследователей со следа. Но таким образом трудяги избавятся только от отпечатков на земле. Лучшие следопыты, наверное, все равно сумеют отыскать их по сломанным веточкам, помятой листве или еще каким-то признакам, а все шансы на то, что у кальнианцев самые лучшие следопыты. Или же те могут использовать магию и вовсе обойтись без следопытов?

– Ну, Бодил!

Она снова вышла из воды. Будь Гусыня чуть поумнее, Бьярни уже решил бы, что она пытается подать кальнианцам знак, где их искать.

Глава семнадцатая. Мертвые чародеи

В своих личных покоях на вершине Горы Солнца Императрица Лебедь Айянна тяжело опустилась на подушки. Она поглядела на гигантского золотого лебедя, воплощавшего Инновака, который взирал на нее сверху вниз. Острая судорога пронзила ее раздутый живот. Она оцепенела, затем села прямо. Боль отпустила, и Айянна снова откинулась на подушки, обливаясь потом.

«Как думаешь, – мысленно обратилась императрица к Инноваку, – нельзя ли заставить этого младенца выйти уже поскорее?»

Ее состояние усугублялось ужасными новостями. Единственные кальнианские чародеи, владевшие магией почти в той же мере, что и отсутствующий Йоки Чоппа, были мертвы, оба. У Вонга Вапуна сердце остановилось во сне на следующий день после того, как Кавунгера убили на рынке в ходе ссоры, возникшей из-за сердечных ягод.

Как же не повезло, что умерли оба сразу, особенно когда Йоки Чоппа находится за сотни миль от города! Настолько не повезло, что просто не может быть совпадением. Хотя, по уверениям командира ее стражи, смерти чародеев никак не связаны друг с другом и ни в одной из них нет ничего подозрительного. Вонгу Вапуну было уже шестьдесят, ничего удивительного, что у него остановилось сердце, и ни одна из спавших с ним женщин не видела и не слышала ничего странного. А Кавунгер славился своим вспыльчивым нравом, он сам затеял ссору из-за сердечных ягод. Чародей был неправ, он первым выхватил нож, а потом с такой яростью набросился на второго спорщика, что у того не осталось выбора – ему пришлось защищать свою жизнь. И просто неудачное стечение обстоятельств, что он оказался одним из лучших воинов Кальнии, не считая оуслы.

Айянну все это не убеждало – слишком уж удачное совпадение, – но сделать ничего было нельзя.

Она вызвала Чиппаминку. Девушка – жизнерадостная, бодрая, умная собеседница – почти неотлучно находилась при императрице с того дня, когда убили управляющего Хато.