Умрешь, когда умрешь - Энгус Уотсон

– Слушаю, Императрица Лебедь.

– Путешествуя с управляющим Хато, вы проходили через деревни или города, где было много хороших чародеев?

– Ты ищешь замену Вонгу Вапуну и Кавунгеру.

– Ищу.

– Я на тысячи миль не видела никого подходящего, но могу сама побыть твоей чародейкой, пока не вернется Йоки Чоппа. У меня есть способности, и меня учили магии.

– Мне казалось, тебя воспитали купцы с Матери Вод?

– Так и есть. Однако у моего отца имелся талант, его учили предсказывать будущее и другим искусствам, он несколько лет прослужил чародеем, а потом почему-то решил сделаться торговцем.

– Почему?

– Не знаю, он никогда об этом не говорил. Мне показалось, он таким образом вышел из какого-то сложного положения. Я понятия не имею, где он учился и практиковался, кто его обучал, но он обнаружил, что у меня тоже имеются способности, больше, чем у него, и он обучил меня.

– Почему ты не упоминала об этом раньше?

– Ты не спрашивала.

– Верно. Сможешь найти человека с помощью волос?

Это была трудоемкая процедура, не дававшаяся ни Вонгу Вапуну, ни Кавунгеру.

– С легкостью, но мне потребуются травы и остальные ингредиенты.

– Магический набор и магическая чаша Вонга Вапуна подойдут?

– Может быть, и Кавунгера тоже? Если я объединю их, наверняка получу то, что нужно.

Чиппаминка быстро сожгла травы и волосы в магическом сосуде, задала несколько вопросов географу, а затем объявила, что оусла находится на землях гоачика, в двадцати милях к западу от основного поселения, и стремительно движется дальше на запад. Айянна догадалась: они преследуют выживших, на что у них уйдет не так много времени.

– Все могут идти, – сказала она.

У нее болел живот, и ей хотелось прилечь.

– Хочешь, я успокою боль, Императрица Лебедь? – спросила Чиппаминка. – Если будет на то воля Инновака, я приготовлю мазь, которая поможет.

Айянна поглядела на жизнерадостную девушку. Она хотела побыть одна, но мысль, что боль можно облегчить…

– Останься, приготовь свою мазь.

Императрица по возможности поудобнее устроилась на подушках, наблюдая, как Чиппаминка растирает и смешивает ингредиенты в магическом сосуде, а потом прогревает их в лучах солнечного кристалла.

– Приподними платье, чтобы мне было видно живот! – велела девушка.

Айянна поняла, что беспрекословно выполняет приказ. Чиппаминка уселась верхом на ноги откинувшейся на подушки императрицы и принялась намазывать, а затем втирать в ее необъятный живот свое зелье, сперва ладонями, потом предплечьями, а затем уже всеми руками, все расширяя круги.

Императрица закрыла глаза, чувствуя себя куда уютнее и спокойнее, чем когда-либо за все последние месяцы, пока девушка прогоняла напряжение из ее живота и ее разума.

Глава восемнадцатая. Скверные музыканты

– Значит, мы можем вернуться домой и предоставить животным завершить наше дело? – спросила Палома Антилопа.

Софи Торнадо улыбнулась.

– Нет, в самом деле, там же был маленький черный медведь! Одного взрослого, убитого черным медведем, можно списать на невезение, но двух? Нам нет нужды выслеживать этих людей. Их растерзают бурундуки или бабочки сметут крыльями с утеса раньше, чем мы до них доберемся.

Софи поглядела на кости в дымящемся погребальном костре. Можно было подумать, что Паломе Антилопе все только шуточки, но на самом деле она очень серьезно относилась к чтению следов. К тому времени, когда остальная оусла ее нагнала, Палома уже исследовала окрестности и выяснила, как именно были убиты двое из грибоедов. Еще она установила, когда и каким образом толстуха, назвавшаяся Фроссанкой, покинула отряд, где она спрыгнула в озеро, а где выбралась из воды.

Это купание Фроссанки ставит больше вопросов, чем давало ответов, однако Софи Торнадо нет необходимости на них отвечать. От нее требуется уничтожить грибоедов, а не изучать странности их поведения. Трое пали, четырнадцать ушли.

– Не беспокойся, Антилопа. Если они и дальше будут двигаться с такой скоростью, мы нагоним их завтра, в крайнем случае через день.

– Если их уже не затоптали насмерть гусеницы или не заклевали колибри.

– Именно.

Вечером кальнианская оусла и Йоки Чоппа прошли по широкой главной дороге, ведущей через селение лакчан. Вокруг не было никого. Однако, судя по какофонии, которую издавали тростниковые дудки, флейты, погремушки, свистульки и барабаны, всем людям на свете, когда-либо мечтавшим научиться играть на музыкальных инструментах, но признанным бесталанными, позволили собраться в одном и том же месте и наконец-то выступить.

Утренняя Звезда противилась желанию заткнуть уши. Звуки были поистине чудовищными. Хорошую музыку играть трудно, а они сейчас в глухой провинции, так что было бы странно ожидать, что здесь найдутся такие же музыканты, как в лучших оркестрах Кальнии, но, честное слово, есть же какие-то пределы!

Изобразительное искусство лакчан было таким же скверным, как их музыка. Между обшарпанными хижинами и палатками, из которых состояло селение, были в беспорядке расставлены огромные статуи Девы Крольчихи и Матери Паучихи, сделанные из кукурузы, бизоньих шкур, веток и прочих материалов. Выглядели они так, словно их только что сколотили слабоумные дети. Самому неумелому подмастерью в ремесленном квартале Кальнии было бы стыдно даже за лучшее здешнее творение, и ему посоветовали бы заняться чем-нибудь другим.

Отец Утренней Звезды, император Залтан, однажды отправил ее с отрядом стражников в ближайшее к Кальнии поселение, чтобы доказать, насколько их город лучше любого другого места и как ей повезло родиться кальнианкой. Городок лакчан напоминал ей то селение.

Просто куча дерьма.

Она понимала, что люди не в силах изменить место своего рождения, и подозревала, что они имеют право называть подобное убожество своим домом и даже любить его, но все равно невольно поджимала губы. Ну почему они не могут построить себе нормальный город с пирамидами и площадью? Наверняка это не так уж и сложно?

Дорога повернула, и впереди показались «музыканты», которые по-прежнему скребли, громыхали и трещали, порождая невыносимый шум. Их было, наверное, человек пятьдесят, все с кроличьими ушами на головах и с кожаными шнурками, которые, как решила Утренняя Звезда, символизировали паучьи лапы.

В центре толпы пожилой мужчина с морщинистым лицом и индюшачьей шеей человека, предпочитающего пище табак, перетаптывался с ноги на ногу, дуя в тростниковую дудку. Кроличьи уши у него были длиннее, чем у остальных, а паучьи лапы сделаны с бóльшим умением, и Утренняя Звезда решила, что это вождь. Рядом с ним стояли, судя по виду, двое воинов, но все остальные были либо стариками, либо детьми. Может, у них случилась война с другим племенем, о которой она не слышала, и все взрослые воины погибли? Может, именно поэтому селение похоже на кучу дерьма?