Тирания бабочки - Франк Шетцинг

Алисию, потому что боялся смерти, как и многие мужчины на юге, юношеская непобедимость которых загоняет их в веру, что мир в любой момент с готовностью поддастся им, а потом ущербная действительность перерастает их на голову. Воспитанные „настоящими парнями“, они видят себя исчезающими в офисах, в креслах перед телевизором, в спальнях и детских комнатах. Может, Уиллард думал, что должен взять себе то, что ему недодали, иначе его жизнь потеряет всякий смысл, тем более что он был бесплодным.

Но это не так, и доказательство он нашел в ванной. Пустая, но несомненная, сохраняющая форму упакованного предмета оболочка, которую Алисия легкомысленно бросила в мусорное ведро сверху. Последовавшая ссора развязала руки, как и следовало ожидать, самым жалким демонам Уилларда, но осталась бы в стенах дома, если бы душная августовская ночь не повлекла за собой другие душные ночи, в которые Рут и Алисия И когда Уиллард утомился бить, а его жена уже неспособна была отбиваться, она нанесла ему последний свинг как раз устно: „Глупый беспомощный Уиллард“.

Глупая болтливая Алисия…

* * *

Монро, этот душный инкубатор. Слишком много вызовов, опустошающих отделение шерифа. Каждый всегда начеку. Рут, которая, вообще-то, должна была нести патрульную службу, сидела на приеме в этом отстойнике, куда стекается все местное дерьмо. Раздражение висело в воздухе, трение друг о друга электризовало поля, начиналось безумие. Земля простерлась как поверженная. Хоть бы какая-нибудь темная полоска на горизонте. Любая капля выгорает на небе, так и не успев коснуться земли, но что-то же должно разрядиться – и разряжается.

Рут выходит на веранду. Жара облепляет ее, как каша.

Он идет ей навстречу по пыльной душной улице и кажется при этом таким бессильным и лишенным всякой энергии, будто его занесло на ту грань допустимой нагрузки, когда он способен тащить за собой лишь собственную тень. Высоко над ним маленькое белое солнце глядит с оловянного неба как все выжигающее око.

– Привет, Уиллард.

– Привет. У нас там есть хоть что-нибудь холодненькое?

– Холодный чай. Вода. Кола. Возьми сам, мне надо на пост.

Что внутри, что снаружи, нет никаких температурных зон в это лето.

Он тащится за ней. Смотрит на холодильник, тогда как Рут уходит на пульт, в помещение с экранами и звонками тревоги, делает там пометки. Когда она поднимает голову, он стоит в дверном проеме. Невскрытая кола у него в руке, по стенке бутылки сползает тонкая пластинка льда.

– Я все знаю, – сказал он.

– Что ты знаешь?

– Про тебя и Алисию. Я знаю,

Поскольку на это нет ответа, она просто спрашивает его:

– Откуда ты знаешь?

– Алисия мне рассказала.

– Рассказала. Зачем?

– Все нормально, Рут. – Он подошел ближе. – Я не сержусь. Правда нет. Это же хорошо – иметь такое, это хорошо, если мы… – Он остановился вплотную перед ней. – Я имею в виду, почему бы нет? – Язвительная улыбочка искривила его черты.

– Уиллард, я не могу тебе сказать, что сожалею об этом. Разбирайся с Алисией. Мое дело сторона.

– Мы разобрались.

– Ах, да?

– Это – как раз другая модель.

Теперь она могла чувствовать его дыхание, в нем алкоголь и какая-то гнилая примесь, исходящая из желудка, как будто ему там что-то не пошло. В следующий момент она почувствовала его губы на своих. Это было так неожиданно, что ее руки на мгновение зависли в воздухе с растопыренными пальцами.

– Поаккуратнее, Уиллард. Что такое?

– Все нормально. – Он отбросил бутылку на пол. Его правая рука впилась в ее зад и прижала ее таз к своему. Он снова попытался поцеловать ее.

– Уиллард…

– Все нормально. – Он вогнал левую руку ей между ног. – Никто не узнает. Только мы трое.

– Эй! – Рут уперлась кулаками ему в плечи, отталкивая его. – Ты совсем, что ли? «Мы трое»?

– Но…

Она оттолкнула его.

– «Мы трое», придурок ты больной?

Он казался таким обиженным и беспомощным – как ребенок, которому объяснили, что его присутствие в кругу других детей нежелательно.

– Я думал, тебе это надо, – устало сказал он. –  – ну и ладно, я согласен. Но почему не со мной?

Она растерянно пыталась нащупать край стола. Просто не могла поверить. Разумеется, она размышляла о том, как среагировал бы Уиллард, если бы узнал, но на такое она уж никак не рассчитывала.

– Мне тебя не хочется, – сказала она.

– – Он огляделся, потер указательным пальцем под носом, как делают, чтобы не чихнуть. – Значит, я в дураках. Ты трахаешься по соседям, а я для тебя слишком плох?

– Я не трахаюсь по соседям!

– Тебе, видать, нравится. – Его язык искал что-то между щекой и зубами, потом он расплылся в улыбке: – Но ты же не знаешь, каков я в этом деле.

Рут отпрянула. Ее правая рука потянулась к бедру, но она не носила при себе оружие, когда сидела на телефоне.

– Уиллард, давай поговорим об этом спокойно.

– А мы что делаем?

– Ты должен привести в порядок свой брак.

– А я что делаю? Я приведу в порядок все. – Он сделал к ней быстрый шаг. – Тебе понравится.

Столкнулся с ней. Уиллард. Ее многолетний коллега. Шумный, горячий, мачо, с которым приходилось мириться, чтобы дружить с Алисией, но он правда был надежным, готовым прийти на помощь, никогда не ворчал, если менялся график дежурств, и всегда был на месте, если требовался. Все это показалось Рут настолько непонятным, что она все еще считала недоразумением, вопреки предостережениям Алисии, что ее муж якобы не держит себя в руках, и она упустила решающий шанс покончить со всем этим. Лоб Уилларда метнулся вперед и сломал ей переносицу. Но она еще не успела поднять руки для защиты, как он нанес ей удар в солнечное сплетение, от которого она скорчилась, захрипела, закашлялась, и у нее было такое чувство, что она выкашливает свои внутренности. Увидела, что на пол капает ее кровь. Потом и сама лежала на полу, закрыв голову локтями от барабанного огня его ударов. Он расстегнул ее ремень, сорвал с нее брюки. Рут воспользовалась моментом и нанесла удар ему в висок, от которого он зашатался, но получила за это несколько ударов в желудок и выплюнула желчь. В полубеспамятстве пыталась уползти. Он кричал и ярился над ней, сорвал с нее одежду, разорвал трусы, грузно лег на нее, и Рут знала: если она сейчас это допустит, то уже никогда не отмоется от него, не отделается за весь остаток своей жизни, вышедшей из колеи.

Она растопырила указательный и средний пальцы и ткнула его в глаза.

Уиллард взвыл и скатился с нее.

Рут добавила, она била его правым кулаком по лицу, слышала его