Системный Кузнец XV - Ярослав Мечников

взрослых людей и Ульфа. Пых устроился у великана на коленях, свернулся живым угольком и прикрыл глаза. Торн объяснил простое дыхание, которому его обучили рудознатцы: вдох следовало проводить медленно, словно воздух спускался по шахтному стволу, а выдох отпускать без усилия, позволяя лишнему напряжению уходить в камень.

Поначалу мне мешало всё, не смотря на мой опыт в медитации, который я приоборел в Бухте. За стеной прошла помощница с вёдрами. Во дворе заржала лошадь. Алекс дышал чуть быстрее заданного ритма, а Ульф шумел носом с такой мощью, словно приводил в движение кузнечные мехи. Затем внешние звуки отдалились. Ци шла по костным каналам привычным кругом, и вслед за ней поднимались образы, которые я не пытался удерживать или прогонять. Брок возле ворот Каменного Предела — подтрунивает надо мной. Брок сидит у костра по дороге Костяной Яр, затем торгуется за жизнь людей с мёртвым старостой. Брок в Бухте ругался с рыбаком из-за двух медяков. Брок в каверне рубил руку Торна, спасая его от одержимости Спящего. Брок на баркасе стоит среди убитых им людей.

Странное всё-таки дело. Я считал, что понял течение жизни, которое не обязано хранить прежнюю форму ради моего удобства. Принял настоящее и перестал требовать у будущего величия. Всё это оставалось правдой, хотя одно воспоминание продолжало цепляться за другое, а старая боль поднималась вместе с каждым вдохом. Ничто важное не уходило по одному решению. Человек мог выбрать, что станет делать со своей болью, и этот выбор приходилось повторять столько раз, сколько она возвращалась.

Я дышал дальше, пока не почувствовал внутри центр, который сохранял неподвижность при любом течении Ци. Огонь проходил сквозь него и уходил по меридианам. Инь ложилась прохладным слоем, принимая излишний жар. Образы Брока продолжали возникать и растворяться, а центр оставался на месте. В нём отсутствовало равнодушие. Там жило право видеть прошлое целиком и всё же выбирать следующий шаг самому.

Когда я открыл глаза, остальные уже смотрели на меня. Эйра сидела рядом, касаясь коленом моего бедра. Алекс обхватил руками согнутые ноги и выглядел спокойнее, хотя губы всё ещё были плотно сжаты. Торн кивнул, словно услышал в моём дыхании нужный ответ. Ульф улыбнулся.

— Теперь у Кая в голове тихо, — сказал он. — У Ульфа тоже тихо. Только живот бурлит.

— Ты поел столько, сколько хватило бы двоим, — отозвался Алекс.

— Потому живот говорит спасибо!

Пых поднял голову и трескуче поддержал его. Напряжение в комнате ослабло, и мы рассмеялись. Смех вышел негромким, зато живым, а именно этого мне перед дорогой и не хватало.

К Белым Вратам мы пришли незадолго до второго боя Часов. Утренний поток уже заполнил улицы Пояса, и возле караульного стола стояла очередь просителей с бумагами. Моя бирка Верхнего списка вместе с временным листом Оттона открыла проход быстро. Стражники проверили спутников, после чего нас пропустили в Корону без провожатого, впервые признав за нами право ходить здесь самостоятельно.

Часы ударили, когда мы пересекали Круглую площадь. Дребезжащий голос древнего механизма прошёл над белым камнем и отозвался в стенах дворцов. Люди на мгновение замедлили шаг, затем площадь снова пришла в движение. Я смотрел на Серый Дом, чей фасад лежал в утренней тени, и чувствовал, как найденный в комнате центр удерживает внутри всё остальное.

В приёмной нас встретил тот же безразличный секретарь. Он принял временную бумагу и сообщил, что для очной ставки вызван только я, а спутникам надлежит ожидать у стены. Эйра сжала мою ладонь перед тем, как отпустить. Торн коротко пожелал ясного ума. Алекс произнёс, что Оттон наверняка заранее знает половину ответов и проверяет лишь вторую. Ульф наклонился ближе и заговорил шёпотом, который услышала вся приёмная:

— Кай скажет правду. Правда хорошая. Если серый человек станет спорить, Ульф потом объяснит ему ещё раз.

Один из стражей повернул голову. По лицу его прошло выражение, очень похожее на тревогу, хотя я то знал, что Ульф имел ввиду совсем другое.

Меня повели другим коридором. Вместо кабинета Оттона мы спустились на нижний ярус и остановились возле широкой двери, обитой тёмным металлом. Серый Плащ постучал, дождался ответа и пропустил меня внутрь.

Комната оказалась втрое длиннее прежней каморки. Посередине стоял тяжёлый стол, за одним концом которого уже сидел Оттон Мерк, а напротив него разместили три одинаковых стула, которые стояли таким образом, что сидевшие на них — могли видеть друг друга. Возле стены устроился молодой человек в хорошо сшитом кафтане, от которого слабо пахло пряным маслом. Красивое лицо и безупречно уложенные волосы создавали впечатление придворного писца, случайно зашедшего в подземный коридор. Он раскладывал листы с хищной аккуратностью, выравнивая края по узкой деревянной линейке, причём глаза его то и дело поднимались на меня. Затем он принялся писать.

В глубине комнаты сидел ещё один человек. Свет лампы почти не касался его лица, зато на тёмном кафтане угадывалась маленькая вышивка, напоминавшая ветвь белого осовца. Оттон его не представил. Человек оставался неподвижен и смотрел на стол.

Слова господина Вейта подтвердились. Слушатель Патрициев существовал, а вместе с ним приобретали вес сведения об угле и прошении на двор Виго. Мне окончательно стало ясно, что этот Вейт вовсе не разбрасывается догадками.

— Проходите, мастер Кай, — сказал Оттон с приветливостью хозяина, принимающего гостя в собственном доме. — Позвольте представить вам секретаря Ласло Веретено. Он ведёт протокол сегодняшней встречи. Присаживайтесь на крайний стул. Остальные места вскоре займут люди, с которыми вы знакомы куда дольше, чем со мной.

Ласло наклонил голову. Его перо на мгновение остановилось, затем снова заскользило по строке, хотя взгляд остался на моём лице.

Я сел. Оттон закончил просматривать лежавший перед ним лист и сцепил пальцы.

— Пока мы ожидаем, расскажите, как прошли ваши дни в городе. Временная бумага оставляет вас в положении гостя, чьё право на дальнейшее пребывание ещё рассматривается, а гости порой успевают прожить целую жизнь прежде, чем чиновник перевернёт страницу.

— Дни прошли с пользой, почтенный Оттон. Мы отметились у квартального и вошли в Книгу Сильных. Ещё успели осмотреть помещения для будущей мастерской. Один двор подходит нам почти во всём, хотя получить его будет трудно.

— Уже нашли помещение? — Оттон едва заметно приподнял брови. — Ваше усердие подтверждает мои догадки при первой встрече.

— Пока нашли только место, за которое готовы бороться. Оно в Медном Ряду и принадлежит Дому Цехов. Горн там сложен отлично, а наковальня стоит на живой скале.

Оттон кивнул, оставив