Трансцендентные - Стивен Бакстер

В основе этой древней пищевой цепи лежали растения, насекомые и беспозвоночные. Маленькие ящероподобные существа, подобные моим проколофонидам, питались растениями и насекомыми, а различные плотоядные, в свою очередь, обгладывали их кости. На самом верху пищевой цепочки находились горгоноспианы, похожие на саблезубых тварей, которых я видел; горгоноспианы ели практически все, включая друг друга.

— Это первая сложная экосистема на суше, — сказала робот Гэа. — Но она основана на сети пищевых и энергетических потоков, почти такой же сложной, как сегодняшняя. Для такой древней местности она удивительно богата. — Ее тоненький голосок звучал еще более нелепо, когда она использовала такие слова, как "экосистема".

— Так зачем вы мне все это показываете?

— Потому что это вот-вот будет уничтожено. — Робот откатился назад. Его глаза-бусинки вспыхнули. И мир изменился. Я пошатнулся. Мне казалось, что поверхность земли под моими ногами растаяла и потекла.

И вдруг стало жарко, изнуряющая жара, гораздо более сильная, чем тропическая влажность, от которой я страдал ранее. Было сухо, душно, и я обнаружил, что задыхаюсь; потянул за рубашку, отрывая пуговицы, чтобы открыть шею.

Земля совершенно изменилась.

Основная топография сохранилась: река и ее долина, разрушенные эрозией холмы дальше. Но река была мелкой, ручеек на равнине высохшей и растрескавшейся грязи. И зелено-коричневое покрывало жизни повсюду снова съежилось. Заросли гинкгоподобных деревьев представляли собой голые безжизненные стволы. Казалось, выжили только разрозненные кусты и низкие папоротники, а также более мелкие подлески, похожие на сорняки. Я не видел ни крупных травоядных размером с корову, ни похожих на собак хищников, которые охотились на них. Внезапно сцена опустела.

Но все же здесь была жизнь. Животное высунуло нос из норы, осторожно, как барсук, выбирающийся из своей норы. Это была низкорослая рептилия, размером примерно с кошку, с характерными для того времени растопыренными крокодильими лапами и клиновидной головой. Шмыгавшему носом животному удалось обнаружить заросли бледных и болезненных грибов, и оно зарылось мордой в их белую мякоть. Под его бородавчатой кожей было мало плоти, и я мог видеть кости его позвоночника и грудной клетки.

Оно посмотрело на меня, на единственного двуногого на планете. Его глаза были остекленевшими, лишенными любопытства. Затем оно заковыляло к реке в поисках воды.

Маленький робот все еще стоял у моих ног, его стеклянные глаза были пустыми.

— Так что случилось?

— Там были крупные извержения, — сказал робот. — Далеко отсюда, в Сибири, слишком далеко, чтобы услышать или увидеть. Но они оказали глобальное влияние.

Я узнал, что это были не вулканы. Магма, "затопляющие базальты", просачивалась из трещин в земле и покрывала обширные территории.

— Когда начались извержения, выброс пыли в воздух вызвал резкое похолодание, пару холодных летних месяцев. Но с тех пор огромные потоки базальта выделяют углекислый газ и диоксид серы.

— Парниковые газы.

— Да. Результатом является повышение температуры воздуха по всей планете. Жизнь здесь всегда была ненадежной. Даже повышения температуры на один градус было достаточно, чтобы уничтожить многие растения и травоядных, которые ими питались…

— И плотоядных, которые ими питались.

— Да. Фактических вымираний пока было немного, но биоты были нарушены, а популяции видов растений и животных сократились. Существо у реки — дицинодонт. Его привычка зарываться в землю, чтобы выжить, позволила ему пережить самую сильную жару там, где другие погибли.

— Дайте угадаю, — сказал я. — Худшее впереди.

— Да.

Еще один резкий переход; я пошатнулся, потрясенный.

Палящее солнце исчезло. Внезапно с затянутого тучами неба хлынул дождь, барабаня по моей голове и плечам так сильно, что стало больно — но потом я понял, что вода на самом деле жалит меня, как слабая кислота. Я поспешно натянул куртку на голову. Но изнуряющая жара не приносила облегчения; воздух был таким влажным, что на самом деле было трудно дышать.

Робот терпеливо стоял у моих ног, с его лакокрасочного покрытия стекали капли дождя.

— Черт, — закричал я. — Вы могли бы предупредить меня. — Я едва слышал свой собственный голос за ревом дождя.

— Дицинодонтов не предупреждали.

— Новые извержения?

— Да. Базальтовые траппы выделяют хлор, фтор, диоксид серы, а также углекислый газ. Эти газы соединяются с атмосферным воздухом, образуя коктейль из кислот, соляной, серной, угольной…

— Кислотный дождь.

— Да. Сейчас сжигаются последние деревья и более крупные растения. С животных заживо сдирают кожу. Эти дицинодонты все еще прячутся в своих норах, но есть им нечего, кроме нескольких папоротников, мха и лишайников в расщелинах у реки.

— И будет только хуже, не так ли?

Робот, казалось, колебался. — На этот раз вы предпочли бы предупреждение?

— Просто сделайте это.

Еще одно ошеломляющее изменение.

Дождь прекратился, небо очистилось от облаков, и снова выглянуло солнце. Но небо было окрашено в размытый оранжево-коричневый цвет, с едва заметной синевой. Я все еще стоял рядом с речной долиной, но она казалась гораздо шире, чем раньше, ее берега были грубо размыты. Ее дно было усеяно валунами и насыпями гравия, а дальше по течению оно было прорезано каналами, которые пересекали друг друга, как заплетенные в косу волосы.

Земля представляла собой голые скалы. Я нигде не мог разглядеть ни клочка зелени: не было даже почвенного покрова. Это было так, как будто огромный нож прошелся по земле, срезая всю почву, растения и деревья, всех животных и насекомых.

Этот робот Гэа все еще стоял у моих ног, неизменный, терпеливый. Я почувствовал иррациональную злость на нее, как будто она была причиной всего этого опустошения. Я глубоко вздохнул — и мои легкие заболели. — Господи. Я едва могу дышать.

— На самом деле, — сказал робот, — я воспользовалась некоторой художественной вольностью. Если бы вы попытались вдохнуть подлинный воздух этого периода, вы бы вскоре умерли от кислородного голодания.

— Что случилось, Гэа?

— Газогидраты, — просто сказала она. Выброс углекислого газа в воздух в результате извержения сибирских вулканов привел к повышению глобальной температуры на несколько градусов. В конце концов, начали оттаивать окраины океана и тундра ближе к полюсам. Произошел огромный выброс метана и углекислого газа, запертых во льду, точно так же, как в малом