Трансцендентные - Стивен Бакстер

Он выглядел сомневающимся — на самом деле, посмотрел на меня как на сумасшедшего. Но после Сибири мы вроде как договорились, что постараемся работать вместе над материалом, а не использовать наши интересы и мотивации как способ отдалиться друг от друга. Поэтому он согласился прилететь в Нью-Йорк за счет Джона. Но, как он загадочно сказал, он хотел привезти с собой гостью. Посетители съезжались ко мне домой самолетами, поездами и автобусами на мой любительский сеанс доверительного мозгового штурма.

Я был здесь чуть больше пяти лет. Это место находилось всего в часе езды на работу от Центрального вокзала, так что я вряд ли был сильно удален, но был достаточно счастлив находиться вдали от перенаселенности самого города.

Мой дом был современным, большим, защищенным от непогоды бетонным сооружением, пронизанным интеллектом. С солнечными батареями, ветряной турбиной, которая разворачивалась на крыше, и топливными элементами в подвале я был практически самодостаточен по электричеству. Там был большой морозильник и подвал, в котором я хранил консервы и сухие продукты. У меня был глубокий фундамент, высокие подоконники и плотно закрывающиеся двери; я мог бы пережить наводнение глубиной в метр. И так далее. Я не был специалистом по выживанию, но нужно было думать наперед. Однако я настоял на том, чтобы проделать в стенах окна — настоящие окна, несмотря на жалобы архитектора. Внутри я облицевал многие стены деревянными панелями. Это все еще был дом, а не космический корабль.

Том, однако, всегда, казалось, не одобрял это место.

Он никогда здесь не жил. После смерти Мораг нам двоим никогда по-настоящему не было уютно в старом семейном доме; в нем было место для большой семьи, как мы с Мораг всегда планировали, а теперь он стал слишком большим для нас. Я снял квартиру поменьше в Нью-Джерси, но в ней никогда не чувствовал себя как дома, и она была настолько старой, что обходилась все дороже. Когда Том поступил в колледж, я был достаточно счастлив, чтобы переехать и занять это место, дом, построенный по современным стандартам.

Также я надеялся, что мое новое место будет достаточно необычным, чтобы и я, и Том были избавлены от неприятных воспоминаний. Но Том сказал, что это напоминает ему о доме моей семьи, доме моей матери во Флориде, где я вырос. Это было "ностальгическое подобие из бетона и генетически модифицированного дерева", как он остроумно выразился.

— Ну, я думаю, здесь уютно, — сказала мне Шелли, когда приехала. — Что-то вроде уютного бомбоубежища, но, тем не менее, уютное. — Шелли, как всегда, доставляла удовольствие, была шумным сгустком здравомыслия и интеллекта, который вносил свет в мою порой мрачную жизнь.

Приветствие Тома было более сдержанным. И я был удивлен, когда Том представил свою гостью: Соню Дамейер, американскую военнослужащую, которая помогала ему в первые часы после ранения.

Оказалось, что у них с Томом завязались отношения во время его выздоровления. Она сказала: — Знаю, немного грустно, что единственные два американца в чужой стране смотрят друг на друга. Но вот так. У меня был небольшой отпуск и бесплатный билет на самолет от дяди Сэма. Поэтому, когда Том сказал, что вы пригласили его сюда, я не смогла устоять. Я подумала, что было бы неплохо встретиться с вами лично, мистер Пул. Надеюсь, вы не возражаете.

— Я Майкл. Почему я должен возражать?

На ней была гражданская одежда, аккуратный, привлекательный комбинезон. Но она была из тех солдат, которые всегда выглядят по-военному, даже без формы; ее осанка была прямой, манеры корректными, ее интеллект очевидным, ее внимание сосредоточенным. Я не заметил никакого намека на ее отношения с Томом, когда познакомился с ней во время моей виртуальной поездки в Сибирь — хотя, возможно, мне следовало бы это сделать. Она мне понравилась, как и сразу в Сибири, но тогда я нашел ее немного грозной.

Мы собрались на диванах в гостиной с кружками кофе, кучей печенья, флипчартами, блокнотами для рисования и умными экранами и приступили к делу. — Итак, — сказал Том. — Мир собирается перевернуть свою ледяную крышку. И что мы должны с этим делать? — Он хотел пошутить, но это прозвучало не по его части.

К моему удивлению, Соня наклонилась вперед. — Могу я внести методологическое предложение?.. — Она начала описывать подход к решению проблем, который, по ее словам, использовала много раз раньше. — Мы разделим день на две половины. Сейчас одиннадцать утра. Мы будем работать до обеда — скажем, до часу или до половины второго. И мы используем это время, чтобы раскрыть проблему. Мы просто выложим все, что знаем, и все остальное, что нам придет в голову — любое предложение или идея, какими бы предварительными они ни были.

Том сухо спросил: — А нам позволено смеяться над глупыми предложениями других людей?

— Весь смысл в том, чтобы развивать идеи. Но есть два правила. Первое — все записывается. И второе — во всяком случае, до обеда, если вы делаете комментарий, делайте это в позитивном ключе. Вы должны начать с того, что скажете, что вам нравится в идее. Мы пытаемся найти идеи и развить их, а не разрушать. После обеда мы соберем все воедино более связно и критически. — Том рассмеялся, но Соня твердо сказала: — Таковы правила.

Шелли усмехнулась. — Меня это устраивает.

Я был впечатлен. Конечно, если это бы предложил я, Том с самого начала разнес бы все в пух и прах. Я представил, как Соня вот так работает в полевых условиях, собирая свой собственный мотивированный, обученный, сверхумный персонал с несколькими недовольными или сердитыми местными жителями, чтобы исправить все, что было разрушено. Теперь она использовала те же самые управленческие навыки, чтобы справиться с нашей неловкой динамикой отношений отца и сына.

Шелли наклонилась ко мне и прошептала: — Думаю, мы будем рады, что она здесь.

Итак, мы начали обобщать то, что знали о газовых гидратах.

У Тома был свой личный опыт и то, чему он научился на местах в Сибири. У меня было то, чему я научился у Гэа и в последующих с