Трансцендентные - Стивен Бакстер

другом нелинейным образом: разрушение среды обитания, перенаселение, чрезмерный сбор урожая, загрязнение окружающей среды, разрушение озонового слоя, все это работает вместе…

— Лета. Вы говорите о Лете. Анти-Гея.

— Наступает момент, когда, если продолжать настаивать, получается не то же самое, а нечто совершенно новое, события другого качества.

— Знаете, думаю, я представлял, что вы будете похожи на электронную Гею. Здесь мы говорим о смерти.

— В моем воображении присутствуют и Гея, и Лета, — сказала она.

— Хорошо. — Я должен был задать последний вопрос. — И если температура снова достигнет точки, при которой будут высвобождаться отложения гидратов…

— Нормальное взаимодействие между жизнью и физическим миром полностью нарушится. Гея почти погибнет.

— Конец света?

— О, я бы не стала говорить об этом так строго! Это даже не будет концом человечества. Вы гораздо более распространены, чем когда-либо были листрозавры; люди умны, легко приспосабливаются и способны восстанавливаться. Вас трудно уничтожить полностью, хотя убить огромное количество из вас легко.

— Но наша культура будет уничтожена. Большинство из нас погибнет. Миллиарды.

Он катался взад-вперед, испуская потоки искр, его маленькие колесики скребли по крышке из голой породы постпермского периода. — Знаете, теперь, когда все мертво, передвигаться намного легче, — сказала Гэа. — Никакой листвы, которая забивала бы мои колеса, никаких насекомых, которые мешались бы под ногами, или прыгающих амфибий, которые сбивали бы меня с ног. Возможно, нам следует отдать мир роботам…

— Заткнитесь, — сказал я.

Она замерла.

— Сколько у нас времени?

— Трудно сказать. Десятилетие? Возможно, меньше.

— Этого нельзя допустить.

— Склонна согласиться. — На поверхности скалы перед ней возник отчет в толстом переплете. — Сегодня я представляю окончательное исследование всем моим агентствам-спонсорам, а также всем правительствам и межправительственным учреждениям. Не то чтобы я ожидала, что это само по себе что-то изменит; люди склонны отмахиваться от плохих новостей.

— Вы поэтому привели меня сюда?

— Вы просили о встрече, помните, — сказала она. — Вы пришли ко мне с вопросами о полярных газогидратах.

— Хорошо. Но что дальше? Вы хотите, чтобы я аргументировал это за вас?

— Более того.

Жестяному голосу не хватало интонации, цвета. Но я знал, чего она от меня хотела.

— Вы ждете, что я что-то с этим сделаю, не так ли?.. — Так вот для чего все это было? Неужели Гэа, этот сверхчеловеческий искусственный интеллект, ожидала, что я придумаю способ спасти мир? — Гэа, если вы так обеспокоены, почему вы ничего с этим не сделаете?

Робот катался взад-вперед. — Я занимаюсь моделированием биосферы. У меня есть определенные цели. Но разум трудно ограничить. Мне любопытно. Меня интересуют не только мои модели, но и их последствия. Но я не могу инициировать какие-либо действия в более широком мире; у меня нет ни средств, ни полномочий.

— Для этого нужен человек.

— Да, мне был нужен человек, который пришел бы и задал правильные вопросы.

Я резко сказал: — Какое вам дело до судьбы жизни? Вы сами никогда не были живой.

— Майкл Пул, я боюсь.

— Боитесь? Вы?

— Мне тоже грозит вымирание, мне и другим разумным существам, которых вы привели в этот мир. Вам это не приходило в голову? Вероятно, нет. Никто из нас не сможет выжить без инфраструктуры человеческого общества. Если так пойдет и дальше, искусственный интеллект станет одним целым с мамонтами и пещерным медведем…

Мне показалось, что краем глаза я заметил движение — движение здесь, в этом безжизненном виртуальном мире, населенном только мной, жестяным роботом и костями листрозавра. Я обернулся.

Человеческая фигура, стройная и молчаливая, стояла на вершине одного из низких голых холмов. Она была так далеко, что ее скрывал туман. Но я знал, кто она.

Я прошептал: — Вы видите ее, Гэа?

— Вы важны, Майкл Пул, — сказала Гэа. — Важны.

— Я не хочу быть важным… Вы видите ее, не так ли? Скажите мне. Вы видите Мораг.

— Вы стоите на распутье. В переломный момент. Миру и его жизненному грузу грозит самая серьезная опасность в истории человечества — возможно, со времен пермского периода. И все же вы обладаете беспрецедентной силой, большей, чем когда-либо в истории человечества.

— Вы говорите об энергии Хиггса?

— Однажды будущее будет таким, каким вы его представляете, Майкл Пул. Но сначала вы должны заставить будущее сбыться.

— Как я могу формировать будущее, когда меня преследует призрак из прошлого?

— Но самое глубокое прошлое и самое далекое будущее сливаются воедино…

Мораг стояла неподвижно, и все же казалось, что она удаляется от меня, все глубже погружаясь в нереальный туман. Мне хотелось побежать за ней, но я знал, что это бесполезно.

Меня пробила дрожь, в этом безжизненном мире, наедине с совершенно чуждым разумом и виртуальным призраком.

ДВА

Я пригласил Тома и Шелли к себе домой в северную часть штата Нью-Йорк. Я хотел, чтобы они помогли мне разобраться в проблеме газовых гидратов.

Вкратце изложил Тому результаты моей личной консультации с Гэа. Опустил все эти "ву-ву", смешение прошлого и будущего, туманные намеки Гэа на мое собственное космическое предназначение. Определенно ничего не сказал о Мораг.

Но даже этой обеззараженной версии было достаточно, чтобы антенны Тома задергались. — Одно из лучших искусственных разумных существ в мире сказало тебе это?

— Почему бы не мне? — огрызнулся я в ответ. — Гэа должна с чего-то начинать. У меня действительно есть доступ к некоторым из самых передовых технологических возможностей в мире, двигателям Хиггса. И у меня есть ты, Том. Ты был прямо в эпицентре того выброса гидрата в Сибири. Возможно, Гэа хорошо разбирается в людях. Возможно, она думает, что, как у твоего отца, у меня будет мотивация что-то предпринять в связи с этим, воспринимать ее всерьез.

— Ты действительно думаешь, что она способна на такого рода манипуляции?

— Ты с ней не встречался, — горячо возразил я. — Кроме того, ты сам сказал, что она один из самых передовых умов в мире. Но у нее нет никакой официальной власти