Трансцендентные - Стивен Бакстер

масштабе испытал Том в 2047 году, — их объем увеличился в сто раз, когда была освобождена эта огромная крышка холода. По всему полярному региону образовались огромные пузыри, фонтаны воды, сама земля осыпалась и трескалась, когда гейзеры вещества извергались в воздух. Должно быть, это было адское зрелище.

Последствия были катастрофическими.

Гэа сказала: — Выброс первого из этих отложений в воздух вернул парниковый эффект, который уже действовал в атмосфере, и потепление еще больше усилилось…

— Что привело к оттаиванию большего количества гидратов, выделению большего количества газов, усиливая эффект потепления. — Любой инженер распознал бы цикл положительной обратной связи. Это продолжалось круг за кругом, становилось все жарче и жарче, воздух наполнялся ядовитым газом.

Когда все запасы гидратов опустели, последовал мощный импульс потепления. Мало того, в воздухе теперь было так много углекислого газа, что, когда он распространился по планете, уровень кислорода снизился намного ниже нормы.

— Последний из дицинодонтов, вероятно, скорее задохнулся, чем умер от голода, — сказал робот. — По крайней мере, это произошло быстро. Папоротники, саговники и другие оппортунистические виды, которые воспользовались шансом размножиться во время импульса потепления — даже они сейчас исчезли. Выживает немного растений, просто сорняки, цепляющиеся за почву.

Я оглядел пустынный ландшафт. — Это как на Марсе. Ничего, кроме камней и пыли.

— Неплохое сравнение, — сказал робот. — Посмотрите на реку. Вы видите тяжелые обломки, эффект переплетения в руслах? Здесь нет жизни, нет ничего, что могло бы скрепить почву. Когда пошли дожди, вся оставшаяся почва была быстро смыта, и тяжелые обломки засыпали каналы. Вы можете найти такое переплетение в реках на Марсе, которые точно так же формировали свои русла в отсутствие жизни.

Океаны тоже пострадали. Когда пошли дожди, вся мертвая и зловонная растительность была смыта в реки и унесена вниз по течению к морю. Вокруг устьев рек морское дно было покрыто ковром органического вещества, гниющими трупами животных, мертвой растительностью, все это мульчировалось до состояния густой черной слизи, которая душила жизнь на морском дне — моллюсков, креветок, червей, членистоногих. По мере разложения это зловонное вещество поглощало из воздуха еще больше кислорода и выделяло еще больше углекислого газа и других вредных газов. Тем временем избыток углекислого газа отравил планктон, крошечные организмы, которые были основой всех морских пищевых цепочек. Таким образом, популяции в океане сократились точно так же, как и на суше.

Гэа сказала: — Биоразнообразие сократилось примерно до десятой части того, что было раньше. Девяносто процентов всех морских видов вымерло, как и семьдесят процентов наземных позвоночных. Цифры, конечно, приблизительные; мы никогда не узнаем всего. Это было намного хуже, на порядок, чем даже вымирание динозавров. Эта катастрофа, должно быть, была близка к тому, чтобы полностью покончить с историей многоклеточной жизни.

— Но жизнь восстановилась, — сказал я. — Не так ли?

— О, да. В конце концов.

После этого вымирания в конце пермского периода мир превратился в пустынное место, его сложные экосистемы разрушились, и на его руинах стало доминировать одно животное. Листрозавр, разновидность дицинодонта, который был чем-то похож на свинью, был случайным выжившим, который воспользовался своим исключительным шансом; вскоре девяносто пять процентов всего мяса животных в мире составляло мясо листрозавра.

Выздоровление наступило по мере того, как потомки таких выживших, сформированные временем и скальпелем эволюции, диверсифицировались, чтобы заполнить все эти пустые ниши. Новый мир динозавров и сосен возник бы из-под обломков старого и, наконец, после дальнейших вымираний, за ним последовали бы цветковые растения и травы, настоящие млекопитающие и человечество.

Но на это потребовалось время. В течение примерно десяти миллионов лет мир оставался пустым, мрачным, все его былое богатство исчезло. И биоразнообразие не восстановило бы уровни, которые оно потеряло за пятьдесят миллионов лет.

— Многое вообще не подлежало замене, — сказал маленький робот. — Старый отряд млекопитающеподобных рептилий и колючие деревья, под которыми они паслись, были утрачены, исчезли навсегда.

— Зачем показывать мне это? Вы же не утверждаете, что извержения в Сибири вот-вот начнутся снова?

— Нет. Но, возможно, разворачивается аналогичная причинная последовательность. Основной причиной пермского вымирания были извержения сибирских траппов. Их выбросы углекислого газа и метана положили начало глобальному потеплению, но переломный момент наступил, когда температура поднялась настолько высоко, что начали высвобождаться отложения полярных газогидратов. После этого эффект положительной обратной связи довершил остальное.

— Сегодня не происходит извержений базальта, — сказал я. — Но вместо сибирских траппов…

— Человечество, — сказал робот. — Ваша деятельность, направленная на выброс тепла и парниковых газов в воздух на протяжении веков, имела точно такой же эффект, как извержения в пермскую эпоху. И аналогичные последствия. — Она сказала это просто. Стоя там, на этой выжженной, мертвой равнине, я пытался все обдумать.

Я вырос с потеплением, обремененный чувством вины за вымирание и ухудшение состояния окружающей среды, которые произошли задолго до моего рождения. Как и большинству людей, думаю, мне это наскучило, и я продолжил свою жизнь. — Это все равно что жить с первородным грехом, — однажды сказал мне дядя Джордж. — Теперь мы все католики, Майкл.

Затем появилась президент Амин. Мы все прошли через тяжелое испытание, отказавшись от наших автомобилей, и самодовольно гордились Управлением. Потепление перестало казаться таким ужасным, бутылочное горлышко не таким опасным шоссе. О, это было тяжким испытанием для любого, кто попал в наводнение или ураган, и я знал, что мы все еще в опасности. Но мы справлялись. Так я думал. Даже прогнозируемые в миллионных долях конечные показатели содержания парникового углекислого газа в воздухе начинали снижаться.

И вот Гэа говорит мне, что я обманывал себя — что Том был прав. Я не мог в это поверить, на каком-то глубоком интуитивном уровне.

Гэа сказала: — Возможно, вы неверно думаете о потеплении, о вымирании. Возможно, в глубине души воображаете, что процессы на Земле линейны. Что реакция биосферы будет пропорциональна давлению, которое вы ей оказываете. Но это не обязательно так.

— Системы Земли всего лишь квазистабильны. Например, пострадавшие от засухи леса Амазонки быстро отмирают. Выброс содержащегося в них углерода в атмосферу повысил температуру, что, в свою очередь, ускорит отмирание лесов. Это биогеофизическая обратная связь. И так далее, в глобальном масштабе, геосферные и биосферные системы внезапно переходят в другие состояния.

— Мало того, различные факторы, сами по себе нелинейные, взаимодействуют друг с