Призрак Сталинграда 2 - Рафаэль Дамиров

Он с грустью вспомнил, как заканчивал командное училище, как попал в распоряжение политотдела армии, как получил теплую должность комсорга полка при штабе. И вот теперь он — командир взвода. Всего лишь командир взвода.

Но Прохоров тут же поднял подбородок. Не простого взвода! Его взвод держал сам дом Потапова, дом, о который уже какую неделю ломала зубы немецкая пехота, из-за которого, может, ночей не спали многие герры-офицеры. И Прохорова, неожиданно взяла несказанная гордость.

К нему неслышно, по своему обыкновению, подошёл Саян.

— Товарищ командир. Алексея давно уж нет, — проговорил хакас.

Прохоров нахмурился.

— Знаю, что нет.

Он пока не понял, что имел в виду боец.

— Искать пойду.

— Ты у нас кто — боец или искатель? — Прохоров так и вперился в него взглядом.

Саян глядел в ответ спокойно, не мигая, и молчал, но глазки-щелки не отвел. И под этим взглядом Прохоров сам же всё и понял. Прав хакас. Сотников ушёл за линию по важному заданию, и коли его нет столько времени, возможно, стряслось неладное.

— Ладно, — махнул он рукой. — Ты же у нас снайпер, хоть и без оптического прицела. Вольный, так сказать, стрелок. Разрешаю выход на вражескую территорию. Найди Сотникова. — Он помолчал и добавил тише: — Надеюсь, он жив.

И сам себе удивился. Никогда бы не подумал, что скажет про того самого Сотникова, строптивого, слишком уж независимого для армейских порядков, такое, да ещё таким голосом. Но личную неприязнь теперь полагалось откинуть и мыслить категориями гарнизона: он командир, и боеспособность личного состава зависит от его управления. Это Прохоров усвоил ещё в училище, по учебникам. Нынче учебники становились жизнью. И хорошо, если не кровью и смертью. Времена-то уже другие, поменялись, а учебники — нет.

— Спасибо, товарищ командир, — не совсем, казалось бы, складно кивнул Саян. — Как совсем стемнеет, пойду.

Он ушёл собираться, а Прохоров ещё постоял у бойницы, глядя в сторону немецких кварталов, где густела вечерняя темень. Где-то там пропадал его самый лучший и самый непокорный боец.

«Найдись, Сотников, — подумал Прохоров. — Без тебя дом ослепнет».

Глава 22

Охотник больше через овраг не пойдёт.

Теперь я знал это наверняка: он понял, что маршрут движения его я вычислил и караулил на ней. Догадаться было немудрено. На той тропе моя пуля сняла ночного ходока с карабином — майора Карла Шульца, штабного, что нарочно маскировался под рядовой состав, прикрывая свои любовные похождения. Если бы не карабин на его плече, я бы не выстрелил. Уберёгся, называется.

Размен вышел так себе: штабной майор — против раскрытой тропы, снявшегося с места врага и дырки в моей собственной ноге. Дырку эту оставил мне на память сам Охотник, в этом я нисколько не сомневался. Личный счёт между нами он открыл первым. Ничего… долг платежом красен.

Я набрался сил, за день отдохнул, даже поел досыта. Кто бы сказал мне раньше, что прятать Призрака Сталинграда станет любовница убитого мною же немца! Судьба — та ещё шутница. Нога хорошо отреагировала на стерильные перевязки, у Эли нашлась сносная аптечка. Значит, всё заживет, беспокоиться не о чем, задерживаться ни к чему. Оставалось дождаться темноты и уходить.

Поторопиться стоило ещё и потому, что Эля обмолвилась: вечером к ней наведается гость. Новый фашистский покровитель, стало быть, объявился взамен убитого. Сказала мне прямо, не юлила, но при этом внутри у нее явно сидело что-то тоскливо-мучительное. Как ни старалась она выглядеть беспечной, даже шутила, но я видел, что жизнь во лжи ей совсем не по нутру. И немец новый красавице, уверен, противен до тошноты, однако…. Признаться, в душе я хотел и с ним сойтись в схватке. Дождаться в тёмном коридоре и отправить следом за Карлом. Рискованно, конечно, и безрассудно. И потому желание это, хотя и достаточно горячее, чтоб воплотиться в жизнь, я придушил. Убей я гостя здесь, и назавтра Элю со Славкой как пить дать прижмут, а в худшем варианте в расход пустят, тут уж никакие ножницы и фокус с порезанной ладошкой её не выручат.

Мой главный выстрел ждал меня в другом месте. А немец-гость… Судьба распорядилась сама: до моего ухода он сюда не поспел. Разминулись. Может, и к лучшему. Для него — уж точно.

Прощание вышло коротким. Славка спал, Эля стояла у двери, кутаясь в свою шаль.

— Пусть тебе повезет, Алексей.

— Спасибо тебе за всё. Береги Славку.

— Живой останься, а мы уж как-нибудь, — тихо сказала она. — А про то, что город отдали врагу… это же я в сердцах, со злости. На себя злюсь, понимаешь? Но по-другому не смогу. Не стану смотреть, как Славка в тощего котенка превращается.

Я кивнул и шагнул в темноту.

По ночному городу я ходить уже наловчился, что бродячий кот, да и многие места сталинградские теперь знал, определял без карты.

Правда, сегодня двигался всё же медленнее обычного: простреленная нога напоминала о себе. А всё-таки моя переброска прошла без приключений. Тыловые патрули я слышал издали и обходил стороной. Была почти середина ночи, когда я добрался до нужного места в окрестностях штаба Лангенау. Именно здесь я собирался караулить Охотника. Андрюшка сказал, что его нора где-то там, в сером здании. Опасно работать на такой дистанции, близкой к логову штурмовой группы, рискованно, но чем дольше я выслеживаю баварца, тем больше сам рискую. Пора заканчивать нашу дуэль.

Самой удачной снайперской позицией здесь была школа. Полуразрушенная трёхэтажка стояла прямо напротив дома, занятого Лангенау, на некотором удалении, и из окон её верхних этажей штабной особняк просматривался как на ладони. Стрельбой из этой школы мы с Саяном не так давно сорвали показательную казнь — отбили у немцев пожилого еврея и нашего полкового разведчика Федотова. Место проверенное и, кажется, уже знакомое до последней ступеньки.

Но Охотник хитёр. Этот дьявол вполне может предугадать мой следующий шаг. Призрак укроется в школе и будет стрелять оттуда — так он, наверное, представлял наш поединок. А если так, то мне нужно выбрать другое место. Но я все же вошел внутрь, чтобы кое-что проверить. Занимать позицию в здании не стану. Едва ли не с каждым шагом я всё крепче понимал, что баварец рассчитывает именно на такой