Призрак Сталинграда 2 - Рафаэль Дамиров

мой поступок. Слишком уж она удобная, эта школа. А на войне самое удобное место для снайпера — самое опасное: его и враг приметит первым. Может, конечно, я баварца переоцениваю, приписываю ему дальновидность и всякие снайперские штучки, а он всего лишь стрелок. Да, умелый и хитрый, но только в этом. Может быть, может быть. Только есть правило для меня одно незыблемое, благодаря которому я выживал и раньше, и теперь, в этом времени: врага лучше переоценить, чем недооценить. Особенно если этот враг — Охотник.

По пустому зданию я пробирался в темноте, фонарик не включал. Под подошвами похрустывало битое стекло вперемешку со штукатуркой, и каждый шаг я выверял, будто шел по очень тонкому льду.

В одном месте коридор наполовину привалило рухнувшим простенком, остался разве что узкий проход. Удобнее места для ловушки не придумаешь. Здесь я замер и стал осматриваться с особой тщательностью. И тут из-за туч вылезла луна — будто мне в помощь. Несмелый жёлтый свет разлился по коридору, перебивая черноту оконных проёмов. Я смотрел то по верху, а то наклонялся.

Ага! Вот оно. У самого пола тускло сверкнула проволочка. Растяжка. Выставлена умело: не знай я, что здесь стоит искать, прошёл бы и…

Луна нынче отдавала багрянцем. Или так казалось? Чему удивляться, столько гари висит над городом, что и луна другого цвета. Ишь ты, усмехнулся я про себя, красная луна…. в ряды Красной Армии вступила. Помогай, подруга, помогай своим, раз на правильной стороне находишься.

Дальше я нашёл ещё одну растяжку. А последняя, у лестницы на верхние этажи, была поставлена не так, как те, небрежно: проволока белела на тёмной ступени, как броская нитка на сукне.

Так… Стоп!

Охотник сплоховал? Ставил наспех?.. Нет, не сходится…

Он прекрасно знает, с кем имеет дело, про Призрака Сталинграда на той стороне наслышаны. Растяжка на дурака? Тоже нет. Тогда почему, для чего, для кого?

А как бы я сам поступил на его месте?

А так же бы и поступил. Первую ловушку замаскировал бы тщательно, чтобы убила наверняка, если гость окажется простаком. А остальные — вполсилы. Потому что нашедший первую отыщет и прочие, тут хоть маскируй, хоть не маскируй.

Выходит, что?.. Выходит, меня в эту школу заманивают. Расчёт примерно такой: Призрак приходит, обнаруживает растяжки, обходит их одну за другой и радуется, какой он ловкий да глазастый. А дальше сам себе объясняет: раз позицию заминировали, стало быть, немцы уверены, что сюда никто не сунется. И если уж ловушки сняты, то опасаться нечего. Можно спокойно устраивать здесь снайперскую точку и караулить дом Лангенау со всеми, так сказать, удобствами.

Вот на что ты рассчитываешь, баварец. Что я засяду в этих стенах — тобою уже выцеленных и, готов поспорить, пристрелянных.

Будь моим противником кто попроще, я бы, пожалуй, так и сделал: перешагнул через растяжки и оборудовал лёжку наверху. Но с матёрым всё надо делать наоборот. Так, чтобы он не мог угадать ни одного моего шага. Ломать шаблон, как говорили в моём времени.

Одну из растяжек я осторожно снял и переставил в другое место, замаскировав уже по-своему. Дело знакомое: гранатные растяжки я и сам ставить мастак. Это тебе от меня сюрприз, баварец. Вряд ли ты сюда сунешься, скорее, просто поджидать станешь, но подарочек на всякий пожарный оставлю. Кто-нибудь да «порадуется»…

Пока не рассвело, я осторожно выглянул из оконного проёма и прикинул, откуда ему было удобнее всего пристреливать эти школьные окна. Школа трёхэтажная — по здешним меркам чуть ли не башня: в этой части города строили от силы в два этажа, а индивидуальная застройка и вовсе тянулась одноэтажными халупами. Да и целых зданий вокруг оставалось меньше, чем печных труб на пепелищах. Если смотреть из окон школы, от меня, то к северо-западной окраине местность поднималась пологим склоном, и возвышенностей на нём хватало без всяких крыш.

Тут-то я и понял, во что упёрся. Уже привык в городских развалинах работать накоротке, средняя дистанция работы сталинградского снайпера — метров сто пятьдесят, а то и того меньше: видимость сильно режут улицы, перекрестки да груды битого кирпича, дальнего выстрела здесь попросту не сделать. Но школа торчит выше уровня развалин. Если Охотник поверит, что я в ней, то считать нужно иначе, не по-сталинградски. Тогда он отойдёт метров на триста-четыреста, а то и дальше — и сможет достать меня едва ли не из любой точки склона.

Получается, что он может быть где угодно. Чёрт. Трудная задачка. Но решать её надо. Слишком много от неё зависит сейчас: и моя жизнь, и жизни ребят, а может, и того больше.

Так как же его вычислить, где найти эту иголку в стоге сена?

Помог мне мой дневник наблюдений. Есть у меня такая тетрадочка, я вёл её с первых дней охоты: во сколько встаёт солнце и куда ложатся тени, естественно, с поправкой на сезонность, ведь день на убыль идет. В детстве, на уроках природоведения, мы вели похожие дневники — во сколько рассвело, во сколько стемнело. Только теперь расчёты были посерьёзнее школьных, от них зависела жизнь.

По записям выходило: после полудня солнце перейдёт на фасад школы, а часам к четырём его лучи дотянутся не только до оконных проёмов, но и заглянут внутрь. Осталось рассчитать примерный угол и смастерить кое-что.

В бывшей учительской уцелел кусок настенного зеркала. Я как можно тише, завернув в тряпку, отколол от него угловатый фрагмент величиной с пол-ладони, поднялся на третий этаж и подтащил к выбранному окну уцелевшую парту. Поставил ее не впритык, а чуть притопив от взгляда: в самой глубине класса солнце осколок не достанет, у самого окна — слишком напоказ, неправдоподобно будет. Я выбрал середину, полтора шага от разбитого и потрескавшегося подоконника, в щели которого застрял вялый осенний жук. На парту, подперев обломком кирпича, пристроил стекляшку под углом, который тщательно рассчитал. А жука я аккуратно освободил и отпустил.

Теперь снова нужно было ждать. Часам к четырём солнце доберется до зеркальца, и оно начнёт коротко бликовать. Ничего достоверно изображающего линзу прицела из куска простого зеркала, понятно, не выйдет. Но шагов с трёхсот-четырехсот короткий блик в глубине оконного проёма — это уже большой вопрос. А у снайпера закон один: увидел вопрос — найди ответ. Поведётся баварец на такую обманку?.. Не знаю. Если он ждет, что я буду в школе, то… Выдаст ли себя выстрелом?

А! Нечего загадывать! Сделано, вот и всё!

Из школы я вышел тем же