Пятно на репутации его светлости - Алиса Князева

Григорий будет приходить снова и снова. Требовать больше и больше. Я стану его марионеткой и шпионкой в доме Градовых, инструментом для достижения целей, большая часть которых явно будет незаконной. А это точно будет удар по репутации князя.

Нет уж, спасибо. Я лучше сдохну в канаве, чем позволю этому мерзавцу крутить мной как хочет.

И дело даже не в расчёте. Мне до одури, до зубного скрежета не нравится Григорий. Ворочается что-то в душе, какое-то древнее, звериное чутьё, которое говорит: этому человеку нельзя доверять и уступать. Я не знаю, что он сделает, если я выполню его требование, но уверена, что ничего хорошего. Ни для меня, ни для Градовых.

А когда чутьё говорит, что человеку нельзя верить, — нужно к нему прислушиваться.

Итак, вернёмся к нашим баранам. Что я могу сделать прямо сейчас?

Первое: выиграть время. Григорий назначил встречу на полночь. У меня есть несколько часов, чтобы придумать, как действовать. Если я не приду, он исполнит угрозу — но, может быть, не сразу.

Второе: нейтрализовать угрозу. Как можно остановить Григория? Идеальный вариант — чтобы его арестовали за что-то другое. Не за подделку сертификатов, за что-то совершенно постороннее. Кража, мошенничество, нападение — да за что угодно. Уверена, у этого человека шкафов на всех скелетов не хватает. Вот только у меня нет связей в местной полиции. Я не могу просто попросить кого-то «присмотреть» за Григорием. Или могу?

Эх, была бы я не художницей, а какой-нибудь писательницей, наверняка смогла бы завернуть всё так, чтобы связать и Григория, и мой вчерашний наряд, и кучу всего сверху в один красивый узор, который объяснил бы вообще всё. Увы, я так не умею.

И всё же в голове начинает вырисовываться смутный план. С чего начать? Пожалуй, с того, что у меня уже есть.

Когда сани останавливаются у дома Градовых, я уже знаю, что делать.

Поднимаюсь на крыльцо, вхожу в холл и почти сразу сталкиваюсь со свекровью.

Елена Петровна стоит у зеркала, поправляя причёску, и при моём появлении подозрительно щурится.

— Где ты была? — спрашивает она тоном, не предвещающим ничего хорошего.

Отлично, она в дурном настроении. Мне это и надо, но сейчас не для того, чтобы соревноваться в длине языка. Это шанс, когда можно обратить её подозрительность себе на пользу.

— Ездила навестить отца, — отвечаю я, снимая шаль.

— Опять одна? — в голосе явно слышно провокацию на ссору.

— Со мной был извозчик, — я пожимаю плечами.

Елена Петровна поджимает губы, явно желая сказать что-то колкое, но я опережаю её.

— Елена Петровна, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал озабоченно, — не могли бы вы приказать нашим мужикам быть повнимательнее в ближайшие дни?

— А что такое? — её глаза сужаются.

— Я сегодня видела у дома какого-то подозрительного типа. Он тёрся у ворот, осматривал окна. Вышла окликнуть его, а он и был таков! Боюсь, как бы вором не оказался.

Свекровь хмурится. Делаю паузу, а потом вскидываю брови, будто меня только что осенило, и добавляю:

— Вдруг это те же, кто у Сергея картину утащили?

Эффект превосходит ожидания. Елена Петровна вздрагивает, выпрямляется и хватается за сердце.

— А ведь и правда! Вычислили, где Серёженька живёт, и решили ещё добром поживиться! Ох, я же говорила ему, нечего хвастаться своими работами! Говорила: будут завидовать! Так и вышло!

Я согласно киваю.

— Я просто подумала, что стоит предупредить…

— Правильно подумала! — она уже не слушает меня и поворачивается к проходящему мимо слуге и начинает раздавать указания. — Степан! Позови Ивана, и Ефима, и… да, и кучера тоже. Пусть сегодня караулят по очереди. И чтоб фонари не гасили! Собак спустите, если что!

Чувствуя, что я здесь не нужна, тихо удаляюсь, оставляя свекровь наедине с её воинственными планами.

Честно говоря, я не думаю, что дворовые мужики смогут поймать Григория — он маг, в конце концов, и наверняка умеет заметать следы, но, может быть, он увидит, что дом защищён, и не сунется? Это даст мне возможность придумать план получше.

Я поднимаюсь в свою комнату, закрываю дверь и опускаюсь на край кровати. В голове шумит. План, который я придумала в санях, всё ещё кажется мне смутным и ненадёжным.

Я не собираюсь открывать калитку, а значит, бросаю Григорию вызов. Прямо заявляю, что не буду марионеткой.

Константину пока тоже ничего не расскажу, попробую разобраться своими силами, но для этого мне нужны союзники, так что вопрос обретения связей встаёт особенно остро.

Мне нужно то, чего у меня никогда не было: люди, которым я могу доверять, и которые могут помочь не из жалости, а потому что им это выгодно. Пара контактов уже вырисовывается: Варвара Лерхен, Катерина Вересаева, отец — возможно, но с оговорками. С ещё большими оговорками можно внести в список Сергея, если удастся держать его на коротком поводке.

Я ложусь на кровать и закрываю глаза. До полуночи ещё несколько часов. Нужно попытаться отдохнуть, хотя я знаю, что не усну. Не знаю, правильный ли путь я выбрала, но отступать уже некуда.

Я поворачиваюсь набок и кладу руку под голову, почему-то задумываясь о Константине. Он ведь прошёл войну. Было ли ему так же тяжело принимать решения и продумывать стратегию?

У меня вот голова уже разболелась.

Глава 51

За несколько минут до полуночи я стою на крыльце, закутавшись в шаль.

Воздух холодный, колючий, обжигает лёгкие. В темноте двор кажется особенно тёмным и чужим. Тени от деревьев тянутся по снегу длинными, скрюченными пальцами, и я чувствую, как сердце колотится где-то в горле, заглушая даже собственное дыхание.

Калитка открыта.

Я открыла её сама, за двадцать минут до полуночи, когда в доме всё стихло. Осторожно, стараясь не скрипнуть петлями, приоткрыла створку совсем немного, так, чтобы видно было только если подойти близко. Теперь остаётся ждать.

Стою, вцепившись в перила, и всматриваюсь в темноту. Сердце колотится часто-часто, и я слышу его гулкие удары в висках, в груди, в кончиках пальцев. Я не чувствую холода.

Мой план даёт трещину. Я спокойно вышла сюда и даже успела приоткрыть калитку, но ни одного нашего мужика не встретила. Вот тебе и выполнение приказов. Выслушали Елену Петровну, покивали, да и плюнули. Может быть, для вида прошлись пару раз вдоль забора, а как решили, что взбалмошная барыня крепко спит, так тоже отдыхать пошли.

Всё придётся делать самой. Я иду будить нашего дворника, Ивана.

Его сторожка в другой стороне. Небольшая, из единственного окошка пробивается слабый свет коптилки. Это радует, хоть один, возможно, не спит. Я